Чтение онлайн

– Марина, я все понимаю, но мне зарплату держат вторую неделю. Сейчас мы не можем позволить себе расширение.

Женщина печально вздохнула и принялась ходить от плиты к столу и обратно. Если бы она мельком посмотрела в окно, увидела бы бледную как снег девушку, с волосами, равно как у дочери: та безмолвно стояла у окна, потупив взор.

– Синьорина, вы не простудитесь? Климат здесь отнюдь не итальянский.

Свет фар и бодрый возглас таксиста вывели Линду из оцепенения. Ноги оставались ватными, и она, превозмогая себя, поплелась к машине.

– Что все это значит?!

– Еще не догадались? Это – ваше прошлое.

– Но… Но как??

– Работа у меня такая. Садитесь, – холодно же.

Линда опустилась на сидение. Таксист выбросил дымящийся бычок в прорезь окна и включил печку.

– Пристегните ремень, – езда будет быстрой.

Канун нового, 1999 года: зима особенно холодна, но для первоклашки Линды снежная метель не помеха, – на ней плотный синтепоновый комбинезон и варежки из кроличьего пуха. Вместе с мамой девочка идет на школьный утренник, предвкушая то, как все обалдеют при виде ее нового платья: месяц назад в магазине пряжи был куплен мягкий темно-синий мохер и разноцветный стеклярус, а мерки снимались уже несколько раз! Каково негодование Линды, когда прямо перед праздником мама признается, что не успела связать заветный наряд. Да, вместо него малышке вручают расшитую стеклярусом корону, но разве головной убор может заменить платье?

Спустя неделю, помогая братику собраться в детский сад, Линда находит в шкафу темно-синий мохеровый костюмчик, который ей явно не в пору. За дверью мама кому-то звонит по-домашнему.

– Привет, Кать, не могла бы ты меня выручить? Да, с деньгами совсем труба: в прошлые выходные пришлось сказать старшей, что я не уложилась в срок с платьем. На самом деле Никиту не во что одевать по такому холоду, – пришлось распустить пряжу и на него переделать… Да не юбку – штаны, штаны я связала!

Стоя посреди коридора, статная златовласая девушка улавливает нотки отчаяния в еще молодом мамином голосе: ей очень хочется подойти и просто обнять эту хрупкую женщину за плечи. В комнате темно-синий мохеровый костюмчик уже рвут напополам два маленьких человека, которые даже не подозревают, как много труда было вложено в его создание.

Вернувшись к машине, Линда сухо спросила:

– Куда дальше?

– На этот раз хочу услышать ваши предложения. Покажете дорогу?

– Кажется, я знаю одно время…

– Хорошо, только помните уговор: вы не должны вмешиваться в их жизни и даже в свою собственную. Это может привести к необратимым последствиям.

В четвертом классе начались труды: по традиции мальчики учились обращаться с инструментами, а девочки постигали азы готовки и шитья. На одном из уроков Линда смастерила куклу: белоснежное тряпичное личико, блестящие глазки-пуговки, аккуратное платьице, фартучек – все в поделке было хорошо. Целый месяц девочка не расставалась с новой подружкой: Линду не покидала радость обретения того, кем уж точно не придется делиться с братом. Однажды утром вся семья собралась за завтраком: глава семейства лежал на своем диване, отгородившись от внешнего мира телевизором, Линда разглаживала веревочные волосы на голове своей куклы, Ник выводил недоделанные с вечера прописи, а мама старательно размешивала манную кашу в жестяной кастрюльке. Когда было подано на стол, каждый добавил себе малинового варенья и принялся за еду. Только Ник, балуясь с продуктами, не спешил завтракать. Вдруг вязкий комочек перемешанной с вареньем каши взмыл в воздух с импровизированной ложечной катапульты: траектория его полета была предопределена, – взрослая Линда зажмурилась, наблюдая эту сцену. Через секунды по кухне разлился крик:

– Моя кукла! Ты испортил ее, специально испортил!!!

– Успокойся немедленно, это всего лишь игрушка!

– Я сама ее сделала, это мое! Вы вечно все отнимаете! Ненавижу-у-у!!!

Девочка выскочила из-за стола и в слезах ринулась в комнату сквозь свою прозрачную двадцатишестилетнюю версию. На кухне разгорелся давно назревший скандал. Взрослая Линда смотрела на родных, их взаимные обвинения резали душу по-живому. Но случилось то, о чем девушка не могла и помыслить: в этой ссоре мама встала на ее сторону. Да, границы малышки Линды защищали, пока та безутешно плакала над своим горем в комнате.

Улицы провожали сентябрь, загораясь сочным багрянцем. Колеса стучали по пробоинам в асфальте, и таксист недовольно морщился.

– Российские дороги точно убьют подвеску моей vettura! Пора домой.

– Вы правы, мы задержались.

– Как впечатления о поездке? Узнали что-нибудь новое?

– Кажется, роли в моей сказке несколько изменились: снежная королева оказалась любящей и заботливой мамой.

– Не вините себя, вы не могли знать о семейных тяготах: она оберегала от проблем так, как умела, так, как было возможно. Теперь важно не то, что было, а то, что грядет. Вам выпал шанс изменить точку зрения и отпустить прошлое. Линда, вы можете простить?

– Я попробую.

Башенные часы замка Сфорца показывали без семи девять: шел 2020 год от Рождества Христова, Милан крепко спал после веселой пятничной ночи. Черное такси неспешно двигалось по брусчатым мостовым в сторону квартала Брера. В одном из переулков машину покинула единственная пассажирка, водитель тронулся дальше. Оставшись одна, девушка достала мобильный.

– Алло, мам, привет!

– Боже, Линда, такая рань, что-то случилось?

– Ничего, я просто хотела сказать тебе спасибо.

– За что?

– За то, что ты у меня есть.

Тема отпущения грехов фигурирует во многих религиях: в буддизме тот, кто забыл обиды, улучшает свою карму, в христианстве прощающих прощает Бог, озаряя дорогу в рай. В Линдаизме душа обретает свободу через прощение: поранившись о травмы и страхи другого, мы можем либо замкнуться на месте, либо стать мудрее и милосерднее.

Благодаря взаимодействию с окружающим миром человек растет: любой попутчик, а иногда и неприметный прохожий, встречается лишь для того, чтобы научить, открыть неведомую ранее истину. Людей со схожими проблемами магнитом тянет друг к другу: это притяжение часто оказывается болезненным, но, прожив его, можно исцелиться и двигаться на новый этап, не застревая в порочном круге.

Мы впускаем в жизнь то, на что настроены, то, к чему готовы прямо сейчас: страдающий одиночеством привлечет того, кто бросит, ревнующий – того, кто спровоцирует на ревность. И эти вроде бы токсичные проявления превратятся в спасательный круг, избавив от страхов и предрассудков: когда вы спокойны и умеете держать удар, приходит независимость.

Обычно мы прощаем условно, – не прожив, не подумав и не осмыслив. Так нераскрытые чувства пригарью оседают в памяти. Впоследствии заскорузлые обиды все равно напоминают о себе, мучают снова и снова: роль жертвы укореняется в сознании.

Жертвенность часто сопутствует слабым: легко добиться сопереживания, будучи вечным страдальцем. Этот психологический феномен легко распознать: человек старательно перекладывает свою ответственность на плечи других, сеет недовольство, винит всех и себя в собственных неудачах. Жертвы искренне считают, что их ситуация – наиболее критическая из всех возможных. Дурные мысли годами поедают изнутри, – человек хилеет, начинает болеть, его иммунитет снижается, что порой приводит к смертельным диагнозам.

На всякую жертву найдется свой абьюзер: в семье, кругу друзей и на работе вы можете встретить странную пару, в которой двое очевидно истязают друг друга, но почему-то не прерывают общение. Это могут быть мать и ребенок, муж и жена, коллеги, приятельницы, не важно, – модель едина: абьюзер подавляет и обесценивает, жертва постоянно сетует на несправедливое обращение. Порой двое меняются ролями, – абьюзер ощущает вину за жестокость в отношении жертвы, а жертва выводит на агрессию. Эта история циклична и неприятна обоим, но выйти из нее можно, лишь проработав собственные убеждения.