Чтение онлайн

47

положение двух прилагательных (ср. жаман курч — очень острый, буквально плохой — острый), и так далее.

Разумеется, приведенные данные нуждаются еще в уточнении и дальнейшем развитии с точки зрения сравнительно-исторического и сопоставительно-типологического языкознания. Вместе с тем полученные в рамках лингвистики измененных состояний сознания результаты выказывают безусловное и целостное, системное сходство с наиболее важными научными достижениями этих отраслей языкознания, что позволяет считать обоснованной концепцию языка как многоуровневой структуры, являющейся типологической и диахронической универсалией. Полученные на материале диссолюции сознания новые экспериментальные материалы могут предоставить специалистам в этих научных областях и новые, полезные доводы в пользу многих дискуссионных с давнего времени концепций, а также достоверные данные о средствах реализации массового билингвизма в форме владения языком межнационального общения и одним из национальных языков, являющегося распространенным и актуальным явлением в нашей стране. Вместе с тем активное вовлечение результатов лингвистики измененных состояний в другие разделы языкознания требует и некоторой коррекции определенных принципов последнего.

Возьмем к примеру некоторые фундаментальные положения Ф. де Соссюра, в переработанном виде составившие неотъемлемую часть основных современных лингвистических концепций [5, с. 541 — 549; 7, с. 28—29]. Прежде всего — это отграничение внутренней лингвистики от внешней. Первая изучает собственно систему языка, а вторая — среду его функционирования. «Было бы ошибкой утверждать, — пишет этот ученый, — будто без них (внешних языковых явлений, — Д. С.) нельзя познать внутренний организм языка» [72, с. 60]. Напротив, весь дух лингвистики измененных состояний состоит в том, что условия целесообразной человеческой деятельности, опосредуемые естественно возникающими измененными состояниями сознания, всегда сильно влияют на язык.

Как утверждает де Соссюр далее, синхронический и диахронический аспекты языка — разделение исторического и функционального подходов к языку — первичны для теоретика. Методы изучения этих аспектов в соссюровской лингвистике принципиально отличны друг от друга, в частности синхронический метод тяготеет к собиранию и упорядочению статических фактов, а диахронический — к прямому или ретроспективному движению в потоке лингвистического времени. «Противоположность двух точек зрения — синхронической и диахронической — совершенно абсолютна и не терпит компромисса» [72, с. 116]. Напротив, в лингвистике измененных состояний сознания основной метод исследования как раз связан с погружением в массу спрессованного «лингвистического времени», отражающего основные этапы диахронического языкового развития и вместе с тем играющего ведущую роль в порождении любого синхронического высказыва-

48

ния. Никакое отграничение исторического и функционального подходов не представляется здесь возможным.

Подобные несогласования, другие примеры которых читатель легко увидит сам, побуждают нас говорить о возможности полного использования материалов анализа речи в условиях измененных состояний сознания лишь при известном преобразовании некоторых основных для современного языкознания принципов. Основой этого может служить обращение с новых методологических позиций к антиномиям В. фон Гумбольдта [5, с. 339 — 342; 100, с. 158—166]. Следует заметить, что на своем, качественно другом материале к похожему выводу приходят в настоящее время и ведущие коллективы, разрабатывающие языковые проблемы искусственного интеллекта [58, с. 11, 100—101]. Упомянутые же выше новые методологические позиции, конечно, связаны с основным для советского языкознания подходом к языку как сложной форме общественно-обусловленного отражения объективной реальности в процессе трудовой целесообразной деятельности людей (обзор литературы и обсуждение см. [37; 55]).

ПРОБЛЕМА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ УРОВНЕЙ ЯЗЫКА

Предпринятый выше анализ функционирования речи при дис-солюции позволяет считать существование многослойных структур языка доказанным. При переходе к анализу нормальной, обычной речи невыясненным остается лишь принцип совмещения работы ряда лингвистических слоев. С одной стороны, можно говорить о преобладании тенденции к совместной, синхронной работе всех уровней языка — от генетически древних до поверхностных — при порождении речи. С этой точки зрения становится ясным характер постепенного формирования в глубинах языка семантико-синтаксической основы предложения, постепенно разворачивающегося другими уровнями на пути к поверхности, и можно конкретно указать, экспериментально исследовать те слои языка, откуда латентно влияют древние структуры или где неспешно подготавливаются будущие инновации. Насколько основной является такая парадигма в современной лингвистике, можно судить по количеству построенных многими видными лингвистами, начиная от 3. Харриса, умозрительных моделей, неизменно состоящих из трансформационных древ, переводящих глубинные структуры в поверхностные [50]. С точки зрения наук о мышлении предположение о функционировании глубинных и древних слоев языка при обычной речевой деятельности также не лишено оснований. Как известно, общим принципом работы организма является постепенное «нарастание» более сложных, высших рефлексов и структур на базе низших, со включением последних в работу новых, ранее невиданных формирований. Данные электроэнцефалографии также свидетельствуют о целостной, связанной с синхронной деятельностью всех локальных структур мозга работе языкового мышления.

'* ^ Д- Л. Спивак

49

С другой стороны, можно говорить о преобладании тенденции к гетерархии. Тогда все пройденные языком этапы — это «строительные леса», которые привели к современному состоянию языка и больше не нужны. С некой непонятной целью они остаются в мозгу, и по ним можно узнать об основных этапах пройденного при филогенезе пути, однако в порождении речи они не принимают участия. В пользу этой точки зрения возможно также привести весомые аргументы. Так, языковое мышление, как из вестно, осуществляется с большой скоростью. Трудно поверить, что мысль тянет при этом за собой всю многоуровневую махину с десятком основных, различающихся по слоям, средств выражения предикативности и т. п. Кроме того, в нашем эксперименте речевое общение с испытуемым легко проходило на сколь угодно глубоком уровне измененного сознания. Следовательно, все они имеют выход на артикуляционный механизм, могут в любой момент снова стать поверхностными. Если бы в языке царила иерархия, как при синхронном принципе, то сохранение такого сложного механизма для всех уровней было бы просто нецелесообразно: или речь происходит с верхнего уровня, или ее нет (а мышление тогда целиком интериоризовано и на речь не выходит). Может быть, глубинные слои языка сохраняются в мозгз& на крайний случай измененных состояний сознания, когда уж лучше перейти к ним, чем вообще лишиться дара речи.

Следует подчеркнуть, что выбор любого из этих двух ответов не опровергает ни основных принципов лингвистики измененных состояний сознания, ни важнейших достигнутых в ее пределах результатов. Ведь в обоих случаях синхрония и диахрония языка, внутренний и внешний его аспекты неразрывно связаны, а объективность восстановления филогенеза языка по глубинным уровням не ставится под сомнение. Попросту в первом случае история языка непосредственно и живо влияет на речь во всех случаях, а во втором — основные линии прошлого развития синтезированы в поверхностном слое языка в виде, скажем, «скрытых» грамматических категорий Б. Уорфа [8, с. 332] или неявных оппозиций типа якобсоновских. Развернутый же их вид наблюдается на соответствующем глубинном уровне. И все же выбирать один из двух ответов надо, поскольку теория языка немного стоит без основ теории речевой деятельности. Практика также требует прямого ответа, поскольку тестировать в массовом порядке реликтовые, косвенно связанные с нормальной языковой способностью образования представляется преждевременным.

В соответствии с «челночным» принципом нашего исследования мы снова вернулись на этой точке исследования к эксперименту. Прежде всего, согласно заданию 3, было проведено углубленное исследование сравнительной трудности восприятия и порождения различных трансформаций одного предложения. В ходе нисходящей диссолюции языка оказалось возможным выявить этапы, когда величина отдельных вариантов индекса 3 достаточно резко падает после периода стабилизации, как это видно, к приме-

ру, по некоторым цифрам табл. 4. Вроде бы это может свидетельствовать о том, что соответствующая конструкция порождается на определенном уровне, а дальше вся сложность состоит в ее последовательном переводе с одного уровня на другой, за счет чего индекс и стабилизируется. Однако, может быть, порождение этой конструкции происходит заново на каждом уровне, а схожая величина индекса получается случайно, за счет сложения совсем разных факторов. Материалы теста в целом дают числовые ряды не строго монотонного характера, почему сделать выбор между иерархией и гетерархией затруднительно.

В этих условиях важные материалы нам смог бы предоставить эксперимент, где испытуемый начинал бы предложение, находясь на одном уровне измененного состояния, продолжал бы на другом, а заканчивал на третьем. Если уровни языка практически несвязаны друг с другом (гетерархичны), тогда фраза, скорее всего, будет рваться, испытуемый будет начинать ее заново, пробовать по-иному строить сказуемое или группу дополнения, спотыкаясь на полпути. Если же уровни вполне согласованы (иерархичны) и внутри них осуществляется последовательный перевод однажды уже порожденной определенным уровнем конструкции, тогда предложения, как правило, не будут рваться, и начатое на одном уровне языка предложение в большем числе случаев будет благополучно завершено на другом. Проблема в том, как заставить испытуемого протянуть предложение так долго, как нужно для этого эксперимента.

Обычным образом эта трудность не может быть решена. Однако частью метода лингвистики измененных состояний сознания является полное использование тех необычайных возможностей, которые нам может предоставить современная психофармакология. Укоротить процесс диссолюции так, чтобы сохранить все его уровни, но пройти их очень быстро — вполне в силах применяемых здесь препаратов. В этой области был более подробно исследован процесс нисходящей диссолюции при введении кетамина, длящийся обычно от пяти до десяти минут (обратный процесс на том же материале, длящийся много дольше, был подробно описан во второй главе настоящей работы).

В результате была получена весьма интересная именно в силу опять-таки своей двойственности картина. С одной стороны, на верхних уровнях языковой способности предложение в спонтанной или грамматически связанной речи в основном проводилось испытуемыми успешно, несмотря на смену нормального состояния сомноленцией и далее — началом легкого оглушения. Если начатое предложение продлевать далее, то это задание проходит неблагополучно на стадиях легкого и начала среднего оглушения. Например, я хочу. . . — начало легкого оглушения сменяется его углублением — . . .ну, мне нужно пить, или: моя жена, которая. . . Щ у меня жена. Она учительница (о древности конструкции У меня есть сравнительно с я имею подробнее см. [28, с. 15]). Далее, после наступления среднего оглушения полоса разрыва