Чтение онлайн

Л.В.Щерба: разработка социолингвистических основ лингвокультурологии и проблематики языковой личности

Говоря об основах лингвокультурологии, почти всегда имеют в виду зарубежных исследователей, или по крайней мере использование терминов «язык» и культура». Вместе с тем основы лингвокультурологии глубже, нежели простое сочленение этих терминов. Так, по нашему мнению, одним из основателей лингвокультурологии был выдающийся отечественный исследователь Л.В.Щерба. Между тем к Щербе принято возводить отечественную психолингвистику. Но именно в контексте социолингвистики Щерба выступает как лингвокультуролог, понимавший под обществом его законы, его культуру.

Л.В.Щерба был прямым последователем Ф. де Соссюра и И.А.Бодуэна де Куртенэ, основные идеи которых развивал на протяжении всей своей жизни.

Одним из важнейших в учении Бодуэна является разграничение языка как системы и языка как процесса, отличие «языка как определенного комплекса известных составных частей и категорий, существующий in abstracto и в собрании всех индивидуальных оттенков, от языка как беспрерывно повторяющегося процесса» [90] . Следовательно, язык как категория, система, абстракция и т.п. противопоставляется Бодуэном языку как деятельности, беспрерывно повторяющемуся процессу, действительным явлениям и т. п., то есть, по существу, речи.

В то же время Л. В. Щерба считал себя во многом обязанным «Курсу общей лингвистики» Ф. де Соссюра. Он находил много значительных совпадений в его взглядах и взглядах Бодуэна. Так, еще в 1929 г., то есть за два года до выхода статьи «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании» (1931 г.), Щерба писал: «Когда в 1928 г. Мы получили в Ленинграде “Cours de linquistique generale” de Saussure'a... были поражены многочисленными совпадениями учения Соссюра с привычными нам положениями. Различие языка, как системы, и языка, как деятельности (“lanque” и “parole” de Saussuru'a), не такое четкое и развитое, как у Соссюра, свойственно и Бодуэну» [91] .

По мнению самого Щербы, в языковых явлениях следует различать три аспекта:

1) речевую деятельность,

2) языковую систему (язык),

3) языковой материал (культурно обусловленные тексты).

Речевой деятельностью он называет процессы говорения и понимания, «всячески подчеркивая при этом, что процессы понимания, интерпретации знаков языка являются не менее активными и не менее важными в совокупности того явления, которое мы называем языком» (с. 24-25) [92] . Языковые системы – это «словари и грамматики языков» (с. 26), которые «будучи концептами, в непосредственном опыте (ни в психологическом, ни в физиологическом) нам вовсе не даны, а могут выводиться нами лишь из процессов говорения и понимания» ( с. 26). Последние же в такой их функции рассматриваются Щербой в качестве языкового материала. Языковой материал – это «не деятельность отдельного индивида, а совокупность всего говоримого и понимаемого в определенной конкретной обстановке в ту или иную эпоху жизни данной общественной группы. На языке лингвистов это «тексты»» (с. 26).

В концепции Л.В. Щербы содержится и четвертый аспект, который в значительной степени повлиял на формирование концепции современной лингвокультурологии – психофизиологические речевые организации (индивидуальные системы общих языковых представлений, индивидуальные отражения языковой системы) [93] . Представляется, что Щерба отнюдь не случайно не рассматривает речевую организацию наряду с тремя эксплицитно обозначенными им аспектами языковых явлений. По-видимому, это понятие, хотя и часто используемое в работе, оставалось для него все же не вполне определенным. Проявляется это уже хотя бы в достаточно большом количестве разнообразных терминов, употребляемых для обозначения соответствующего явления: речевой механизм человека – психофизиологическая речевая организация индивида – психофизиологическая организация человека – индивидуальная речевая система – система потенциальных языковых представлений – система языковых представлений – индивидуальная языковая система.

Весьма показательным является также красной нитью проходящий через всю работу Л. В. Щербы конфликт по линии культурное – индивидуальное, возникающий главным образом в связи с последовательным и принципиальным противопоставлением языковой системы (культурное) и психофизиологической речевой организации (индивидуальное). Последняя, по Щербе, являясь индивидуальным проявлением языковой системы, в идеале «может совпадать с ней, но на практике организации отдельных индивидов могут чем-либо да отличаться от нее и друг от друга. Их, пожалуй, можно было бы действительно назвать «индивидуальными языками», если бы в подобном названии не крылось глубокого внутреннего противоречия, ибо под языком мы разумеем нечто, имеющее прежде всего социальную ценность…» (с. 27).

В то же время, отказывая речевой организации в праве называться языком, языковой системой исключительно на том основании, что система языковых представлений является чем-то индивидуальным, а в языковой системе мы имеем некую «социальную ценность, нечто единое и общеобязательное для всех членов данной общественной группы» (с. 27), Л.В. Щерба утверждает, что «эта психофизиологическая речевая организация индивида вместе с обусловленной ею речевой деятельностью является социальным продуктом» (с. 25).

Обосновывая необходимость и правомерность эксперимента в языкознании, Л. В. Щерба категорически отвергает упреки в «субъективности» получаемых этим методом данных. Психологический аспект метода, заключающийся в оценочном чувстве правильности или неправильности речевого высказывания, для него несомненен. Но не менее несомненно и то, что у нормального члена общества чувство это социально обосновано, так как является функцией языковой системы (величины социальной) (с. 33). «С весьма распространенной боязнью, – пишет Щерба, – что при таком методе будет исследоваться «индивидуальная речевая система», а не языковая система, надо покончить раз и навсегда. Ведь индивидуальная речевая система является лишь конкретным проявлением языковой системы, а поэтому исследование первой для познания второй вполне закономерно и требует лишь поправки в виде сравнительного исследования ряда таких «индивидуальных языковых систем»» (с. 34).

Особенно показательным нам представляется следующее рассуждение Л.В. Щербы: «…работа каждого неофита данного коллектива, усваивающего себе язык этого коллектива, т. е. создающего у себя речевую систему на основе речевого материала этого коллектива (ибо никаких других источников у него не имеется), совершенно тождественна работе ученого исследователя, выводящего из того же языкового материала данного коллектива его языковую систему, только одна протекает бессознательно, а другая – сознательно» (с. 85).

Поэтому, равно, как и в концепции современной лингвокультурологии, на деле «глубокое внутреннее противоречие», присущее, по мнению Л.В. Щербы, психофизиологической речевой организации, оказывается мнимым противоречием, т.к. здесь явно проявляется недостаточный учет диалектики общего и отдельного, социального и индивидуального. Идеальные «психофизиологические организации», которые действительно можно и нужно назвать индивидуальными языками, несомненно, будут чем-то отличаться от «объективной» языковой системы и друг от друга. Но все эти различия, все возможные здесь противоречия относятся, как правило, к периферийным, малосущественным или же вообще несущественным областям и ни в коей мере не являются определяющими. В данном случае мы имеем дело лишь с одной из частных форм проявления диалектики соотношения индивидуального и общественного сознания (языкового сознания) и всегда можем понять и объяснить наблюдающиеся расхождения в пределах этого соотношения. Следовательно, несмотря на все индивидуальные особенности, на все имеющиеся отклонения и т.п., индивидуальные «психофизиологические речевые организации», реально существующие в головах носителей языка в идеальной форме, не менее социальны, чем объективные «языковые системы», реально существующие в языковом материале (совокупности всего говоримого и понимаемого) в материальной форме, так как в своих важнейших моментах они практически идентичны у всех членов той или иной языковой общности, того или иного языкового коллектива, что закономерно следует из принципиально адекватного отражения каждым членом определенного общества характерной для этого общества «лингвистической среды обитания» («лингвосферы») – языкового материала, совокупности тестов и т. п.

Противоречивое отношение Л.В.Щербы к психофизиологической речевой организации, проявляющееся в ряде рассуждений, обусловлено, как нам представляется, и тем, что у него, по существу, отчасти в понятии «речевая деятельность», отчасти в понятии «речевая организация» (во всех разнообразных терминах для ее обозначения) «растворилось» понятие собственно речи в интерпретации Соссюра, несмотря на то, что Щерба, как уже отмечалось, к моменту написания своей работы был хорошо знаком с “Cours’оm de linquistique generale”. Противопоставление же языка как социально обусловленного психического образования, представляющего собою виртуально существующую в мозгу людей грамматическую систему, и речи как индивидуального психофизического исполнения, акта воли и разума, реализующемуся на основе кода языка и психофизического механизма, является важнейшим в учении Ф. де Соссюра. [94]