Чтение онлайн

– Твоей решимости. Твоему стремлению к истине, несмотря на опасность. Я знаю, что такое терять близких, - его голос стал тише.
– В моем прошлом у меня была жена, Анна. Я не смог спасти её от болезни, хотя обладал даром.

Он никогда и никому не рассказывал об Анне. Даже произносить её имя вслух было странно, словно разрывать тонкую пелену между прошлым и настоящим.

Тан Сяо молчала, давая ему выбор: продолжать или остановиться. Он ценил это в ней - умение слушать без поспешных комментариев или утешений.

– Иногда мне кажется, что я вижу её черты в тебе, - добавил он тихо.
– Такая же решительность. Такой же острый ум.

Тан Сяо придвинулась ближе, их плечи соприкоснулись.

– Я не знаю, кем была эта Анна из твоего прошлого, - произнесла она.
– Но я знаю, кто я. И сейчас я человек, который идёт с тобой в Саньхэ искать источник скверны.

Её близость наполнила его странным чувством тревоги, тепла и какого-то бесконечного удивления. Он повернулся к ней, и их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось.

Поцелуй вышел осторожным, почти невесомым, как касание кисти к чистому холсту, как первый штрих. Когда их губы разъединились, Тан Сяо легко коснулась его виска, где седина пробивалась сквозь тёмные волосы.

– Кто бы ты ни был до встречи со мной, какой бы путь ни привел тебя сюда, я рада, что наши дороги пересеклись.

В тот момент, стоя на крыше под звездным небом, Михаил почувствовал то, чего не испытывал уже очень давно: время не противник, которого нужно обмануть, а просто река, несущая их вперед.

Дорога в Саньхэ заняла три дня вместо планируемых двух. Весенняя распутица превратила некогда твердый грунт в липкую грязь, замедляющую передвижение. Они двигались осторожно, останавливаясь в чайных и на постоялых дворах, чтобы послушать последние новости.

Весть о странной болезни распространялась быстрее самой заразы. Шепотки, испуганные взгляды, истории. В последней чайной перед Саньхэ старый хозяин долго не хотел говорить, но потом, убедившись, что они не обычные путники, рассказал о трех исчезновениях за последнюю неделю.

– Люди уходят в лес и не возвращаются, - шептал он, беспокойно оглядываясь на дверь, словно кто-то мог подслушивать.
– А те, кто видел странных людей с черными глазами, сами исчезают через день-два. Или меняются. Становятся другими.

Третий день пути выдался особенно трудным, моросящий дождь превратил тропу в непроходимое месиво, заставляя искать обходные пути.

– Есть небольшая хижина лесничего недалеко отсюда, - сказала Тан Сяо, сверяясь с картой наставника Цзы, которую пришлось укрывать полой одежды от дождя.
– Может, сможем там переночевать и завтра с утра дойти до Саньхэ.

Хижина, к их удивлению, оказалась покинутой, но не заброшенной. Чисто выметенный пол, аккуратно сложенные дрова у очага, припасы на полках. Лесничий словно вышел ненадолго и собирался вернуться.

– Странно, что он оставил все вещи, - заметил Михаил, осматривая жилище.

– Может быть, ушел к кому-то в деревню, - предположила Тан Сяо, но в ее голосе звучало сомнение.

Пока Михаил разжигал очаг, она достала из сумки свежую бумагу и тушь.

– Оставлю записку с благодарностью и плату за ночлег.

К закату дождь усилился, барабаня по деревянной крыше хижины. Тан Сяо разложила на столе сушеные фрукты и лепешки, заварила чай в маленьком походном котелке. Михаил молча наблюдал за её уверенными экономными движениями, похожими на жесты опытного практика боевых искусств.

– Ты всё-таки тренировалась, - заметил он.
– Несмотря на утверждения, что не практикуешь.

Тан Сяо улыбнулась.

– Я не практиковала боевые искусства. Но искусство каллиграфии требует такого же контроля тела, такой же дисциплины дыхания.

– Выходит, наставник Цзы готовил из тебя не только хранительницу знаний.

– Он говорил, что знания без умения применить их на практике - мертвый груз, - она разлила чай по чашкам.
– Моя каллиграфия не победит существо скверны, но координация движений и внимание могут оказаться полезнее, чем ты думаешь.

Они ужинали в тишине, слушая дождь и потрескивание дров в очаге. День медленно перетекал в ночь, когда Михаил услышал странный звук снаружи, едва уловимый скрежет, словно кто-то скреб когтями по дереву.

Он жестом показал Тан Сяо сохранять тишину и осторожно подошел к окну. Сгустившиеся сумерки превратили лес в царство теней, где сложно было различить детали. Но на мгновение ему показалось, что между деревьями промелькнула фигура. Михаил отошел от окна и тихо сказал: - Нужно подготовиться. Мы не одни.

Он достал из дорожной сумки несколько маленьких защитных свитков - результат долгих ночных экспериментов последних месяцев. Тан Сяо, не задавая вопросов, быстро проверила содержимое своей сумки, извлекая несколько небольших флаконов.

– Ты что-то видел?
– шепотом спросила она.

– Пока только тени, - ответил Михаил, расставляя защитные свитки по периметру комнаты, - но чувствую присутствие скверны. Этот скрежет. Я слышал его раньше, в других местах.

Расположив свитки в стратегических точках, он активировал каждый, вливая капли своей энергии. Символы вспыхнули слабым голубоватым светом, создавая защитный контур.

– Что дадут эти свитки?
– спросила Тан Сяо.

– Предупредят о вторжении и создадут временное искажение пространства, замедляющее движение скверны, - объяснил Михаил.
– Это даст нам несколько дополнительных секунд, если они попытаются проникнуть внутрь.

Звуки снаружи стали отчетливее: шорох тел, передвигающихся по лесной тропинке, затем тихий вой, протяжный, нечеловеческий, леденящий кровь.

Тан Сяо вздрогнула, но ее голос остался твердым.

– Похоже, нам не придется искать скверну. Она сама нашла нас.

Михаил оценил ее выдержку.

– Держи флаконы наготове и будь позади меня. Если что-то произойдет со мной, не пытайся сражаться, беги к деревне. Там больше людей, больше шансов.

Она бросила на него взгляд, ясно говорящий, что не собирается никуда бежать, но спорить не стала.