Чтение онлайн

– Адрес этот… улица Ясная поляна - это где?

– Это на окраине города. Частный сектор.

– Частный сектор… - задумчиво проговорил Александр. Он посмотрел на следователя и сказал: - Предлагаю сходить на разведку. Даже если допустить, что подозреваемый знает всех местных сотрудников в лицо – город-то маленький, чем черт не шутит – это можем сделать мы. К примеру, я и Жанна - можем зайти, как бы ненароком… Мужчина с девушкой – подозрений меньше, верно? Будто квартиру хотим снять или еще что. И если он дома – дадим отмашку…

– Точно! – вырвалось у Жанны.

– Так и надо сделать. Чего тянуть? – поддержал Вадик.

– Тише! Тише, товарищи! – Михайлову пришлось повысить голос, чтобы восстановился порядок. – Давайте поорганизованней, так? В целом мысль здравая… Значит так: на разведку пойдут Павлова и Кукушкин. Если девушка с молодым парнем, то подозрений еще меньше, так?

– Так, - вынужден был признать Борецкий.

– Так. Я сейчас пойду к Ивану Ивановичу, попрошу группу захвата - на случай если нам повезет… Александр Васильевич, что с вашей машиной?

– Водитель вечером, вернее ночью уже, разобрал. В общем, там корзина сцепления развалилась – пружина вывалилась. Нужно менять.

– То есть пользоваться ей мы не сможем… Отремонтировать-то хоть можно? Сколько времени потребуется?

Борецкий пожал плечами.

– Отремонтировать можно. Только кто нам запчасти даст? На рынок идти?

– Я поговорю с Иваном Ивановичем. Думаю он пойдет нам навстречу, учитывая обстоятельства… А пока попрошу другой транспорт.

Временно прикрепленная к вознесенской опергруппе машина – такой же, как и у них, уазик – высадила Вадима и Жанну от улицы Ясная поляна за квартал. Борецкий остался в уазике. Водитель – разговорчивый усатый прапорщик лет сорока восьми – показал куда идти. Вадим и Жанна направились от машины под руку, как всамделишные влюбленные. Борецкий проводил их долгим взглядом. Утро было солнечным, но на душе у майора скребли кошки.

– Надо же, какая краля! – не выдержал водила. – Где вы только такую красавицу откопали?

– Места надо знать, - невесело отозвался Борецкий.

Он зажал в зубах сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Да-а, где мои семнадцать лет… - вздохнул прапорщик.

Частный сектор Зареченска утопал в цветах. Пышно цвела и наполняла округу дурманом черемуха. Набирали силу соцветия растущей почти у каждого дома сирени. Облетали под дуновением легкого ветерка белоснежные лепестки с вишен. Светлыми бело-розовыми невестами стояли во дворах красавицы яблони. Улица Ясная поляна оказалась совсем короткой, тупиковой. За тупиком насыпь, а на насыпи ведущее к заводу железнодорожное полотно. Дом гражданина Кравчука стоит в самом конце. Вадим и Жанна подошли к нему неспешно, прижавшись друг к другу еще ближе. Дом как дом. Бревенчатый, три окна выходят на улицу. Перед окнами, в двух метрах, - кусты сирени. Вровень с фасадом высокий дощатый забор с широкими воротами. Возле дома в заборе калитка.

Вадим отпустил руку девушки, прошел к калитке. Заглянул поверх нее во двор, потом надавил выведенную на улицу кнопку звонка.

Жанна нервно оглянулась. Безлюдная улочка залита ярким солнечным светом. Шелестит на ветру листва. Откуда-то издалека донесся звук автомобильного клаксона…

«Как здесь тихо»

Сама же Жанна была как на иголках. Она боялась не справиться с ролью. Боялась, что матерый маньяк при одном взгляде на ее лицо обо всем догадается. Еще Жанна переживала, как бы не оплошать, если вдруг придется брать его самим. Или дойдет до стрельбы. Или…

А еще ей было страшно.

Кукушкин повернулся к ней, пробормотал еле слышно:

– Все нормально, не дергайся.

И широко улыбнулся. Он давил на кнопку звонка снова и снова – безрезультатно. Тогда он повернул круглую ручку и толкнул дверцу. Калитка отворилась. Вадим громко крикнул:

– Эй, хозяева! Есть тут кто-нибудь?!

И вошел во двор.

Жанна, с гулко бьющимся сердцем, шагнула за ним.

Кукушкин поднялся на крыльцо и забарабанил в оконное стекло. Жанна осторожно прошла дальше во двор.

Напротив ворот она увидела добротный кирпичный гараж. От него к воротам вела свежая колея. Меж гаражом и домом – посыпанная гравием дорожка, уходящая в глубину участка. Там, за домом, ухоженные и буйно цветущие яблони, вишни, сливы.

– Похоже, нет никого!
– крикнул Вадим.

Он отступил от стекла, прильнув к которому пытался рассмотреть происходящее внутри. Сошел с крыльца, снова крикнул: - Эй, хозяева! – и направился в сад.

Вадим и Жанна обошли весь участок. В глаза бросалась ухоженность плодовых деревьев – все стволы недавно побелены, без сухих ветвей. Земля под каждым взрыхлена. Редкие раны на стволах густо замазаны варом.

– Жилище явно обитаемо, верно? – спросил Вадим.

Жанна кивнула.

– Жалко, что в гараж заглянуть не получится, - продолжил Кукушкин. – А там что такое?

– Сарай какой-то, наверное…

– А ну пойдем.

Они подошли к добротному кирпичному строению без окон, напоминающему гараж. Задняя сторона его граничила с соседским огородом. В боковой стене была крепко запертая железная дверь. Гравийная дорожка вела через сад именно к ней. А еще была тропка. Она начиналась от середины этой постройки и уходила к забору, за которым виднелась насыпь железной дороги.

– Интересно… - проговорил Вадим и направился в ту сторону. – Смотри!

Он отодвинул одну доску – тропа уходила вдоль насыпи.

– Вот так… Ладно, пошли назад. Мало ли кто видел, как мы заходили.

Вадим и Жанна двинулись к выходу на улицу. Они миновали странный сарай, прошли дальше, к дому…

Между тем тот, кого они искали, был совсем близко.

Кравчук отсыпался в своем тайном логове под сараем.

Славик сегодня проснулся поздно. Шевельнулся в постели и застонал - все тело ломило, словно накануне в одиночку разгрузил вагон с цементом. Подняться не было сил.

«В натуре, самая тяжелая работа не мешки ворочать, а стаканы поднимать…» - пришло ему в голову.

Превозмогая слабость он все же встал, задернул занавеску – долбаное солнце слепило, не давало сосредоточиться.

«Блин, башка как болит… Вроде не так много и пили вчера. Последняя бутылка паленая была, точно»

Славик сходил в туалет, прошел в кухню. Ежась от озноба, глянул в треснутое зеркало над раковиной… и не узнал себя. Всмотрелся внимательнее. Стабильно опухшее в последние месяцы лицо осунулось, побледнело. Белизна скул, лба, особенно бросалась в глаза на фоне черной щетины. Зубы громко лязгнули.