Линия соприкосновения
Шрифт:
– Кто - "он"?
– Ну, это... Лэй или Сингх. Я же думал, что это кто-то из них. А он... этот, в скафандре, не оборачиваясь, отвечает, что, мол, здесь одну вещь потерял. Голос на Лэя очень похож мне показался. Я удивился, подумал, что он про растяжку мне говорит, а я же еще вчера её нашел, и мы все вместе её осматривали. В таком духе я ему и ответил. А сам все ближе к нему подхожу. И тут он оборачивается и как закричит, что потерял не какую-то растяжку, а платформу, в которой весь запас кислорода, и что у него осталось воздуха всего на несколько минут. Он как-то неловко шагнул ко мне, споткнулся и медленно полетел в пропасть. Я сразу не сообразил даже что происходит, не успел его подхватить, да и был немного... того... Как бы это сказать...
– Мы слушаем вас.
– ... растерян... испуган... Да, испуган. Потому, что мне показалось, что сквозь забрало шлема на меня смотрело не лицо, а... Нет, наверное, мне это показалось.
– И всё же, инженер Локкерби, что с лицом астронавта вам показалось не так?
– Оно было какое-то иссохшее, сморщенное, как печеное яблоко...
– Продолжайте.
– Я срочно позвал Сингха и вызвал универсального дроида. Я предполагал, что нам придется Лэя вытаскивать. Но к краю пропасти пришел не только Сингх, но и Лэй. Как выяснилось, он в этот день работал внутри станции и до этого момента вообще не выходил на поверхность. Мы сообщили о произошедшем на "Амулет", но там тоже все находились на месте. Поиски на дне ущелья ничего не дали.
– А что вы сами думаете по этому поводу?
– Даже не знаю. Судовой врач позже сказал, что это галлюцинация от некачественной воздушной смеси в моем скафандре. Может и так, не знаю. Но галлюцинаций у меня ни до этого, ни после никогда не наблюдалось, да и медкомиссия не нашла никаких отклонений, ведь есть же её заключение, вы можете его прочитать.
– Комиссия ознакомилась с заключением медиков. А вы не запомнили никаких особых примет человека - рост, особенности скафандра, что у него было в руках?
– Нет. Когда на человеке скафандр, рост определить очень проблематично, в руках он, по-моему, ничего не держал. Но на груди у него крепился нестандартный прибор, похожий на универсальный геологический анализатор. Да, и еще - он был в очках! Я успел это заметить - линзы сверкнули, когда он ко мне повернулся. Вы же знаете, что почти никто под скафандр не надевает очки - все пользуются контактными линзами. Если очки сползут, то обратно их надеть вряд ли получится - для этого надо открывать забрало шлема. Некоторые, правда, резинками дужки сзади соединяют, но это тоже ненадежно...
– Больше ничего?
– Н-нет... Хотя, номер. Номер на заплечном ранце запомнил: сорок семь.
– Сорок семь? Вы уверены?
– Да, абсолютно. Когда я к нему подошел, он стоял ко мне спиной, и я осветил его фонарем. Сорок семь - я точно помню!
– Спасибо, инженер Локкерби.
Справочно.
Видеорегистратор в скафандре Ш.Локкерби был неисправен и не работал. Съемка с камеры, установленной у входа на станцию, велась, но угол обзора таков, что нужный сектор в кадр не попал.
Документ 2
Совершенно секретно
Дознание по делу 23-567/н
"Призрак Тритона", Том 3
Приложение
Краткая выписка
из отчета начальника
марсианской станции
"Циклон-23" Ф.Бейли
15 мая 2263 года планетолог Ференц Лайош выехал на легкой гравиплатформе с марсианской станции "Циклон-23" и направился в сторону завода по производству кислорода для пополнения запасов воздуха базы. Через четыре часа он перестал отвечать на наши запросы. Предпринятые попытки обнаружить астронавта не увенчались успехом. Запаса кислорода у него было на шестнадцать часов, плюс дополнительные баллоны на двадцать часов, запас хода гравиплатформы - не более ста километров. Гравиплатформа через две недели была обнаружена в ста тридцати двух километрах от станции. Запасные баллоны на ней остались неиспользованными.
Документ 3
Совершенно секретно
Дознание по делу 23-567/н
"Призрак Тритона"
Том 3
Приложение
Справка к делу
Ференц Лайош был обнаружен случайно 23 апреля 2265 года (почти через два года после исчезновения) в 278 километрах от станции "Циклон-23" при воздушном картографировании поверхности Марса. Тело частично мумифицировано, причина смерти - удушье от нехватки кислорода. При нем находился переносной универсальный геологический анализатор. Номер скафандра - сорок семь.
Документ 4
Совершенно секретно
Дознание по
Делу 23-567/н
"Призрак Тритона"
Том 4
Решение специальной Комиссии
КОНОКОМа
1. Гибель астронавта Ференца Лайоша квалифицировать как несчастный случай.
2. В связи с выявленными необычными обстоятельствами предложить научному отделу КОНОКОМа продолжить работу.
5 июня 2265 года
Подписи членов Комиссии
Документ 5
Совершенно секретно
Дознание по Делу 23-567/н
"Призрак Тритона"
Том 4
Резолюция Научного отдела
КОНОКОМа
"Списать в архив".
30 декабря 2265 года
Нач. научного отдела
М.Штольц
– Получается, что научный отдел так ничего и не обнаружил?
– спросил Сноу.
– И сам же в этом расписался?
Блумберг кивнул и стал смотреть на запад - туда, где еле рдели последние всполохи вечерней зари.
– И что такого необычного в этом деле?
– продолжил Ричард.
– Ну, нашли его почти в трехстах километрах - эка невидаль! И не такие случаи известны. А что там привиделось этому инженеру на Тритоне - вообще ерунда. Насмотрелся и наслушался сообщений по поводу исчезновения и поисков планетолога - вот и примерещилось незнамо что. Вампирный ужас!
Айво повернул голову:
– Ужас, говоришь? Вампирный? А как тебе понравится тот факт, что галлюцинация Локкерби по времени абсолютно точно, до минут - это проверено - совпадает с моментом, когда у венгра на Марсе кончался кислород. Это - раз. Проверено - Локкерби и Лайош в жизни никогда не пересекались и друг друга знать не могли. А когда Локкерби показали фотографию Лайоша, он опознал его. Это - два. Исчезновение и гибель венгра не освещались в СМИ, и, следовательно, знать об этом Локкерби не мог. Это - три.
Сноу задумчиво потер переносицу.
– И очки он носил?
– Венгр? Да, носил.
– Хорошо, тогда объясни мне, в чем там закавыка?
– А я-то откуда знаю?! Дело давно в архиве, я им не занимался, Штольц его вел, мой предшественник. А у меня с ним сам знаешь, какие непростые отношения.
– А зачем тогда ты мне всё это рассказал?
– Чтобы ты понял, что легенды внеземелья, которые циркулируют в среде астронавтов, имеют под собой реальную почву.
– И да и нет, Айво. Есть, действительно, легенды, которые основаны на прочных фактах, и тут я с тобой спорить не стану. А есть мифы, фантазии, героический эпос внеземельщиков, если хочешь. Небывальщина, одним словом.