Линкор «Шарнхорст»
Шрифт:
«Не менее важное значение, несомненно, имело также отсутствие опыта у капитанов подводных лодок, ранее не участвовавших в боевых действиях».
Одним из результатов потопления «Шарнхорста» стало то, что Петерсу, наконец, выделили дополнительные подводные лодки, о чем он так долго просил. Против конвоев, шедших в январе, феврале и марте 1944 года, он уже смог выставить десять подводных лодок в районе «Прохода» у острова Медвежий, а затем еще пятнадцать, причем большинство из них было оборудовано радарами дальнего обнаружения и новыми самонаводящимися торпедами типа T5. Группу «Железная борода» распустили, а вместо нее была создана «волчья стая», в которую входили лодки с такими выразительными мифологическими названиями, как Isegrim, Werwolf, Wiking.
Несмотря на большое число лодок и потенциально высокую боеспособность, им все равно не удалось перехватить инициативу. Англичане сохранили свое техническое превосходство, а благодаря решительности и большому опыту неоднократно отражали атаки подводных лодок. В течение последующих шестнадцати месяцев было торпедировано всего двенадцать торговых судов союзников. Германия же за этот период потеряла не менее двадцати пяти подводных лодок, причем большинство из них вместе с экипажами.
«В 1944 году мы окончательно превратились в обороняющуюся сторону. Эскорты стали невероятно сильны. Стоило выпустить торпеду, как тут же начиналась ответная атака, причем с нескольких направлений одновременно. Нам постоянно приходилось погружаться»,
— говорит Ганс-Гюнтер Ланге, который, будучи капитаном U-711, участвовал во всех крупных атаках против конвоев вплоть до весны 1945 года.
В строю осталась только одна из восьми лодок группы «Железная борода» — U-314. Ее капитаном был 26-летний корветен-капитан Георг-Вильгельм Бассе, выбравший в качестве эмблемы олимпийские кольца. Дело в том, что подготовка Бассе как будущего подводника началась в 1936 году, когда в Берлине проводились Олимпийские игры. В его капитанской карьере громких успехов не было. В марте 1943 года он впервые вывел лодку U-339 в ее первое плавание из Бергена. Однако через четыре дня лодка получила такие сильные повреждения при воздушной атаке, что в строй уже не вернулась. Бассе дали другую лодку — U-314. Во время первого патрулирования, в конце декабря 1943 года, он, единственный из всех капитанов подводных лодок, обнаружил большое нефтяное пятно — все, что осталось от «Шарнхорста». Четыре недели спустя, занимая позицию к югу от острова Медвежий, он произвел торпедный залп по двум британским эсминцам — «Уайтхолл» и «Метеор». Торпеды прошли мимо, а сброшенные эсминцами глубинные бомбы — нет, и U-314 была потоплена вместе с экипажем из пятидесяти моряков. 25 февраля пришла очередь Отто Хансена. Гидросамолет «Каталина» обнаружил лодку в районе между островами Сёрё и Ян-Майен, она затонула через 30 секунд. Уцелевшие моряки барахтались в воде, цепляясь за обломки, однако шансов на спасение у них не было. 1 мая в результате воздушной атаки погиб Роберт Любсен, капитан U-277, вместе со всем экипажем из сорока девяти моряков. В конце августа U-354, у которой был новый командир корветен-капитан Штамер, провела исключительно удачную торпедную атаку севернее Нордкина — в результате этой атаки был потоплен фрегат «Бикертон» и поврежден авианосец «Набоб». Однако другой фрегат, «Мермейд», пустился в погоню за лодкой и в конце концов отправил ее на дно. Мазут из затонувшей лодки просачивался на поверхность в течение двенадцати часов после атаки. По иронии судьбы, после войны фрегат «Мермейд» был продан новым германским ВМС — Бундесмарине; следуя морской традиции, ему присвоили имя — «Шарнхорст». 10 октября 1944 года U-957, которой командовал корветен-капитан Герхард Шаар, разбилась при столкновении в Вест-фьорде. Незадолго до этого Шаар был награжден Рыцарским крестом Железного креста за потопление трех судов союзников и обстрел советской радиостанции к востоку от Новой Земли. Когда война уже подходила к концу, у Кольского полуострова была потоплена U-387 (капитан Рудольф Бюхлер), экипаж погиб. В апреле 1945 года в Атлантике исчезла U-636; корветен-капитан Ганс Гильдебрандт, который особых боевых успехов не добился, лодкой уже не командовал. 30 декабря 1943 года, после ремонта аккумуляторов, Гильдебрандт еще раз вышел из Хаммерфеста, намереваясь участвовать в атаках против русских конвоев. Однако в это время у него стало ухудшаться зрение, а его представления о тактике вызывали негодование Петерса:
«Я не могу согласиться с тем, что подводная лодка должна длительное время находиться в погруженном состоянии; не оправдывает такую тактику и болезнь капитана. Меры предосторожности, предпринятые им, непостижимы. Капитан, который постоянно находится на глубине А, а при малейшем звуке погружается на глубину 2А+20, вряд ли добьется больших успехов. Я не удовлетворен тем, как выполняется поставленная задача. В настоящее время капитан отстранен от командования лодкой в связи с заболеванием глаз, из-за чего он не может вести визуальное наблюдение в ночное время».
Из восьми подводных лодок, принимавших участие в сражении у Нордкапа, уцелела только U-716 Ганса Дюнкельберга; в мае 1945 года она была захвачена англичанами, а затем пошла на слом. Эта лодка тоже чуть не погибла. У нее на счету была одна-единственная успешная атака в январе 1944 года — ей удалось потопить новый пароход типа «Либерти» — «Эндрью Кэртин» к югу от острова Медвежий. На дно пошел 9000-тонный груз, в том числе стальной прокат и паровозы. Через несколько недель U-716 подверглась внезапной воздушной атаке у Ян-Майена — самолет союзников сбросил на нее две бомбы. Они взорвались совсем рядом с корпусом, ударной волной снесло с рамы дизельный двигатель.
«Корпус получил колоссальные повреждения. Горизонтальный руль не слушался, и лодка продолжала тонуть — вниз, вниз, дальше расчетной предельной глубины в 100 метров. Цистерны все же удалось продуть, экипаж перешел в носовую часть, и только после этого лодка несколько выровнялась. В это время индикатор глубины показал 276 метров. Это были ужасные минуты. Мы были буквально в миллиметрах от верной смерти, но нам удалось вырваться»,
— так рассказывал радист лодки Петер Юнкер.
После потопления «Шарнхорста» гросс-адмирал Дёниц и генерал-адмирал Шнивинд делали все, чтобы уйти от ответственности за случившееся. Единственным козлом отпущения решили сделать контр-адмирала Эриха Бея, который уже не мог защитить себя. Однако Бей сражался до последнего и погиб, как герой, поэтому, критикуя его, следовало избегать прямых обвинений и тщательно выбирать слова. Дёниц никогда так и не признал, что операция «Остфронт» изначально была опасной и плохо подготовленной, и ее, особенно с учетом стоявшей тогда погоды, вообще не следовало проводить. Его позиция была такова, что решение отправить «Шарнхорст» в море было оправданно, но Бей допустил трагическую ошибку, «приняв британские крейсера за соединение тяжелых кораблей». Дёниц убеждал Гитлера, что если бы Бей атаковал их, то «вполне возможно, что первая фаза операции закончилась бы в нашу пользу».
В мемуарах, опубликованных через четырнадцать лет, Дёниц по-прежнему придерживался жестких оценок:
«…Примерно в 12.40 „Шарнхорст“ развернулся и, развив высокую скорость, пошел курсом Ю-Ю-В к норвежскому берегу».
Возникает главный вопрос. Почему все-таки «Шарнхорст» выбрал именно этот курс, учитывая, что направление ветра было более благоприятно для британских крейсеров и эсминцев? Если бы линкор пошел западнее, то крейсера и эсминцы, установившие с ним контакт, быстро бы отстали, потому что при встречном ветре скорость тяжелого немецкого корабля была бы на несколько узлов больше скорости более легких крейсеров и эсминцев противника. В отчете об операции адмирал Фрейзер тоже отмечает, что в тех погодных условиях «Шарнхорст» «имел бы преимущество в 4–6 узлов».
Три первых дня наступившего года гросс-адмирал провел у Гитлера, в «Вольфшанце», выпустив пламенный приказ, адресованный остаткам флота:
«Позади тяжелейший год. Ни одному поколению немцев не выпадало столько испытаний. И что бы ни потребовала от нас судьба в наступающем году, мы выстоим, сплотившись в единой воле, преданности родине и фанатичной вере в нашу победу.
Сражение за свободу и справедливую судьбу нашего народа продолжается. Мы едины в непреклонной борьбе с врагом.
Фюрер указывает нам путь и цель. У Германии, которая с ним телом и душой, впереди великое будущее.
Да здравствует наш фюрер!»
Дёниц обещал Гитлеру, что по конвоям будет нанесен сокрушительный удар. Вместо этого он потерял последний боеспособный линкор и потерпел унизительное поражение. У него были все основания опасаться гнева фюрера, но последний, учтя заискивание гросс-адмирала, сдержался. Он, наконец, согласился, что основной причиной поражений крупных кораблей было то, что они избегали прямого боя. Он считал, что все это началось еще в 1939 году, когда карманный линкор «Граф Шпее» был затоплен экипажем в устье реки Ла-Плата. Биограф Дёница Петер Патфилд пишет:
«Он [Гитлер] несомненно выиграл пари по поводу полезности крупных кораблей, но больше об этом не вспоминал и дал Дёницу право распорядиться оставшимися тяжелыми соединениями по собственному усмотрению. Дело в том, что он нуждался в Дёнице; ему была нужна поддержка в политике, когда он все держал в своих руках… Ему нужна была надежда на наступательную способность подводного флота, усиленного новыми лодками, а кроме того, были очень нужны лично преданные ему люди, безоговорочно выполняющие любые указания».