Чтение онлайн

В 2 часа командующий 1-й эскадрой линейных кораблей адм. Берни перенес на «Ривендж» свой флаг с «Мальборо», ход которого упал вследствие полученных им повреждений и который был отослан в Хамбер, — совершенно ясное доказательство того, что германские главные силы не предполагались к западу от британских, так как в противном случае «Мальборо» подвергался бы слишком большому риску.

Около 2 ч 12-я флотилия (15 эскадренных миноносцев), увидев германский флот, приготовилась к атаке, после чего германские линейные корабли, имевшие в голове «Маркграфа», отвернули на SW, и, таким образом, эскадренные миноносцы еще раз заставили германский флот изменить курс. Миноносцы не отставали и между 2 ч 10 мин и 2 ч 20 мин предприняли решительную атаку и выпустили 12 торпед. Одна или несколько попали в старый германский линейный корабль «Поммерн». За столбом воды и дыма, поднявшимся около него, последовал ряд взрывов, из корабля вырвалось пламя, поднявшееся на большую высоту. Вся середина корабля взлетела на воздух, и он, переломившись пополам, затонул со всем личным составом.

Британские торпеды прошли очень близко от трех, по крайней мере, германских дредноутов, и германская колонна опять пришла в беспорядок.

Эскадренные миноносцы исчезли в густых облаках дыма, но они тоже пострадали в этой яростной атаке: на «Онслоте» — одном из наиболее отличившихся кораблей — был разрушен мостик, командир и старший помощник были убиты. В 2 ч 15 мин одна из британских торпед, очевидно, попала в германский эскадренный миноносец «V 4», так как в средней части этого корабля произошел взрыв, и он сейчас же затонул с 17 людьми. Немцы приписывали его гибель мине или атаке подводной лодки. Немного позже германский флот был замечен 13-й торпедной флотилией, с которой была выпущена торпеда, чуть-чуть не попавшая в «Дерфлингер». Но теперь немцы оказались к востоку не только от главных сил, но и от торпедных флотилий британского флота, а главные силы Гранд Флита упорно продолжали идти на S.

1 июня в 1 ч 45 мин «Лютцов» был затоплен своим личным составом в 60 милях от Хорнс-Рифа. Он принял 8000 т воды и был в беспомощном состоянии. Все люди были сняты 4 эскадренными миноносцами, которые сопровождали его ночью, после чего в него были выпущены 2 торпеды, и он затонул. Даже «Висбаден», несмотря на все полученные им повреждения, еще оставался на плаву и только после рассвета пошел ко дну. Из его команды остался в живых только один кочегар, который почти ничего не знал о бое. «Эльбинг» оставался на плаву, пока около 1 ч не был подорван своим экипажем. Подрывная партия, выполнившая это, была подобрана с катера голландским судном, после того как командир «Эльбинга» показал яркий свет, чтобы привлечь внимание британских кораблей к людям из команды погибшего «Типперери», державшимся в воде недалеко от места гибели «Эльбинга». «Росток» затонул только в 4 ч 25 мин, после того как в него были выпущены 2 торпеды. Вообще германские корабли обнаружили исключительную живучесть и непотопляемость.

В 2 ч 22 мин Джеллико приказал своим эскадрам сомкнуться и в 2 ч 30 мин повернул на обратный курс. В это время он находился приблизительно в 26 милях к юго-западу от германского флота и в 38 милях от Хорнс-Рифа. Он не приблизился к Хорнс-Рифу, а просто лег на обратный курс и пошел на северо-запад вместо юго-востока. Он намеревался идти к Хорнс-Рифу, но, по его словам, в течение ночи отказался от этого намерения вследствие исхода ночных боев и потому, что флот его оказался разбросанным. Линейные крейсеры шли ночью западнее линейного флота и не видели и не слышали немцев. Задача Битти была помешать германскому флоту проскользнуть к юго-западу от британского флота и дойти до протраленных фарватеров через минные поля. Донесение «Бирмингема» в 23 ч 30 мин о германских линейных крейсерах, виденных им на NО, было принято на «Лайоне» «на WSW», что дало повод заключить, что корабли Хиппера находятся вблизи от британских линейных крейсеров.

На рассвете были замечены и безрезультатно обстреляны несколькими британскими кораблями цеппелины L-11 и L-17. Нигде не было ни малейших признаков германского флота или отдельных кораблей, которые, как предполагалось, отобьются от него. В 3 ч 29 мин Джеллико получил изумившее его извещение Адмиралтейства: «В 2 ч. 30 м. германский флот находился в 17 милях от Хорнс-Рифа и шел на SOtS со скоростью 17 узл.». Если бы Джеллико осуществил свое первоначальное намерение идти к Хорнс-Рифу, он бы мог застигнуть там немцев, но теперь они ушли от него, и не было никаких надежд догнать их. Последнее донесение о соприкосновении с немцами было получено в 4 ч 31 мин с легкого крейсера «Дублин», который, вероятно, видел крейсер «Росток» и эскадренные миноносцы «V 71» и «V 73», находившиеся при нем, пока он не был покинут*.

В 3 часа германский флот находился в 14 милях на SO от маяка Хорнс-Риф, изумленный полным отсутствием Гранд Флита и, если верить Хазе, чрезвычайно обрадованный своим спасением. 3 британские подводные лодки, находившиеся у Хорнс-Рифа, не видели немцев, минные заграждения, доставленные в эту ночь минным заградителем «Эбдиел», немцы миновали, и только на заграждении, поставленном им раньше, в 5 ч 20 мин подорвался линейный корабль «Остфрисланд», получивший значительные повреждения. Даже «Зейдлиц», бак которого был под водой и который имел осадку 13,1 м (43 фута), был доведен до порта, хотя по пути два раза садился на мель.

Из отдельных кораблей сильно пострадал «Лайон». Германский снаряд начисто снес на нем большую часть крыши башни «Q» и вызвал в ней сильный пожар, едва не уничтоживший флагманский корабль эскадры линейных крейсеров. Крыша свалилась на палубу рядом с башней, с грохотом, покрывшим шум боя*. Снаряд, разорвавшийся в жилой палубе в помещении корабельной лавки, перебил много народу. В 16 ч 40 мин, когда в башне «Q» бушевал пожар, корабль горел уже в нескольких местах, и особенно опасный пожар кордита произошел в 102-мм батарее правого борта. Картина была такова, что с других линейных крейсеров корабль казался обреченным.

Бороться с пожарами было чрезвычайно трудно, так как осколки снарядов все время перебивали пожарные магистрали и шланги. Опасались пожара в погребе «X» (кормовой башни), но, к счастью для корабля, это было пламя взрыва снаряда, который разорвался в лазарете, многих убил и ранил и наполнил его густыми клубами дыма; дым проник в помещения, прилегающие к погребу, и создал впечатление, что в последнем вспыхнул пожар**.

Из донесений командира «Лайона» Четфилда*** видно, что страшные картины боя и грохот, царивший на корабле, подавляюще действовали на команду, а большие потери могли бы подорвать даже строжайшую дисциплину. «Несмотря на это, — пишет Четфилд, — не было ни малейшего признака колебания при исполнении обязанностей. В промежутке, когда „Лайон“ временно выходил из боя, я два раза спускался в жилую палубу и находил лишь бодрую решимость, готовность помочь раненым и заботу о том, чтобы сохранить боеспособность корабля. Поведение же офицеров и команды во всех отношениях было великолепно».

Состояние корабля во время и после боя трудно описать. Потоки воды, попадавшие на корабль, когда германские снаряды падали около борта, струи из пожарных шлангов и вода, врывавшаяся через пробоины, так заливали палубу, что класть на нее раненых было очень рискованно, так как они могли захлебнуться. Везде были пожары, густой удушливый дым, стальные осколки и куски вырванной обшивки с острыми, как бритва, краями. Удары тяжелых снарядов сотрясали корпус так, что, казалось, по кораблю бьют гигантские молоты. Под броневой палубой, в кочегарках и машинных отделениях было относительно безопаснее в смысле ранений и смерти от снарядов, но здесь была перспектива внезапного конца в случае гибели корабля.

Битти и небольшая группа офицеров, составлявшая его личный штаб*, управляли боем с высокого верхнего мостика непосредственно под фор-марсом. Они стояли совершенно открыто, не защищенные от самых мелких осколков, в то время как мимо них с визгом проносились осколки разорвавшихся германских снарядов и массы обломков стали с бака «Лайона». Пронесся, вращаясь в воздухе, большой обломок шпиля, и вообще смерть угрожала непрерывно. Вопрос о месте адмирала во время боя был предметом немалых споров. В бою на Доггер-банке Битти попробовал на несколько минут расположиться в боевой рубке «Лайона», но нашел ее неподходящей из-за неудовлетворительной видимости и тесноты. Поэтому он вернулся на верхний мостик, откуда было хорошо видно вокруг, хотя опасность была велика; там же он находился и в течение всего Ютландского боя. Битти всегда казался совершенно нечувствительным к опасности; в опасные моменты его мысль, казалось, работала быстрее — способность чрезвычайно редкая даже в величайших военачальниках.

В германском флоте, как полагают, управление осуществлялось из бронированных постов. Очевидно, что самые ценные люди на корабле или на эскадре должны быть защищены наилучшим образом. Вред от смены командования во время боя чрезвычайно велик; разительным примером может служить Цусимский бой. С другой стороны, видимость из большинства боевых рубок чрезвычайно ограничена, и, таким образом, наблюдение и управление большим морским сражением из них почти невозможно.

Громадное значение имело чрезвычайное утомление личного состава постоянными сотрясениями и грохотом залпов, так как бой продолжался час за часом, не принося решения. Несомненно, что только периоды затишья не дали напряжению перешагнуть границы человеческой выносливости. Но для сохранения свежести мысли и бодрости в таких условиях необходима исключительная сила тела и духа, и это — лишний довод в пользу молодости командующего, которому предстоит гигантская задача вести в бой большой флот.