Чтение онлайн

В комнате воцарилась гнетущая тишина, которую наконец прервал сам генерал.

– Это серьезное обвинение, капитан Ганнель, - сказал он.
– И вы должны подтвердить его вескими доказательствами.

– Разумеется, сэр. Первое, тупость: он даже к полудню так и не уразумел, что атака носила неортодоксальный характер, а потому лишил меня воздушного подкрепления и направил его на отражение несуществующего нападения с севера. Второе, некомпетентность: приказы, которые он отдал мне, не позволили бы остановить никакую более или менее серьезную атаку на вверенном мне участке фронта. Третье, профессиональная непригодность: ни один стоящий командир не отвергает предложения подчиненных с такой самоуверенностью, как он вчера вечером.

– Что вы скажете, майор?
– спросил генерал, и офицеры выслушали тираду о необходимости слепого подчинения приказам.

– Хорошо, учтем ваше мнение, - произнес генерал и снова обратился к Киннисону.
– А теперь, капитан, объясните - откуда у вас появились подозрения, что полковник собирается пройти по дороге двадцать семь?

– Я ничего не подозревал, - солгал Киннисон.
– Просто, чтобы выйти на любую из дорог, полковник должен был миновать вот эту долину, - он указал ее на карте.
– Поэтому я сосредоточил все свои силы за высотой пятьсот шестьдесят Два. Я знал, что, получив с воздуха сигнал о приближении противника, мы успеем раньше его достичь любой из дорог.

– Так-так. Но ведь у вас было отобрано воздушное подкрепление?

– Я поднялся в воздух на наколете - кстати, на собственном - и старался держаться максимальной высоты, с которой можно вести наблюдение. Затем приказал группе моторазведки выйти навстречу врагу, чтобы ее захватили в плен и у противника сложилось впечатление, будто я не знаю, что происходит.

– Вот как!... Что ж, разумная тактика. А дальше?

– Как только мои солдаты узнали о том, что в долине появились войска, направляющиеся к дороге двадцать семь, они навели все огневые средства на эту дорогу и переместились на заранее выбранные позиции. Когда полковник оказался в ловушке, они в упор расстреляли почти всю его колонну. Правда, я потерял три четверти своих людей, - с горечью добавил Киннисон.
– Если бы мне случилось руководить обороной, то в подобной ситуации я разгромил бы силы полковника с воздуха, и тогда потери составили бы менее двух процентов состава.

Офицеры переглянулись.

– Не считаете ли вы, капитан Ганнель, что грубо нарушили субординацию? спросил генерал, - Фактически вы обвиняете меня в тупости, поскольку я лично планировал атаку. Не так ли?

– Ни в коем случае, сэр, - невозмутимо ответил Киннисон.
– Для меня совершенно очевидно, сэр, что вы отдали такой приказ умышленно, чтобы научить нас, младших офицеров, в чрезвычайных ситуациях принимать самостоятельные решения. Как я понимаю, вы хотели показать, что неортодоксальные атаки проводят только неопытные тактики и что только ортодоксальная тактика всегда побеждает. Разве я не прав, сэр?

Так или иначе генералу понравилась сообразительность подчиненного, и вскоре капитан Ганнель получил звание майора.

Линзмен быстро освоился в новой должности. Служил он в различных местах до тех пор, пока по заданию полковника на него не было совершено покушение. Тогда он еще раз нарушил правила Босконии и пошел на откровенный разговор со своим непосредственным начальником.

– Теперь вам ясно, полковник, что вы не можете убрать меня, - сказал он, убедившись в том, что комната защищена от подслушивания, - а я в любую минуту могу убрать вас. Вы понимаете, что у меня больше знаний, чем у вас. Пока вы с вашими подопечными плели мелкие интриги, я напряженно занимался изучением различных воинских дисциплин. Я могу занять ваше место, не убирая вас, однако не хочу делать этого.

– Не хотите?
– полковник, прищурившись, пристально посмотрел на него. Чего же вам нужно?

– Ваша помощь, - сознался Киннисон.
– Я хочу попасть в ближайшее окружение Алкона, советником. Полагаю, с моим опытом и подготовкой принесу больше пользы там, чем в гвардии. Вот мое предложение - я помогу вам решить все проблемы с личным составом и боевой выучкой ваших подчиненных, а вы, используя ваше большое влияние на первого министра Фосстена, переведете меня в главный штаб. Вы согласны на такой вариант?

– Конечно, - не раздумывая, ответил полковник. Он не добавил "если сначала не убью тебя" - это подразумевалось само собой.

Киннисон сдержал слово и помог полковнику подтвердить репутацию опытного военачальника. Он обучил его таким тонкостям военного искусства, о существовании которых не подозревали даже штабные офицеры; и раскрыл такие глубины тактики и стратегии, какие цвильнику и не снились. Чем больше Киннисон делился своими знаниями, тем сильнее становилось желание полковника избавиться от него. Опасаясь иметь такого способного офицера в числе подчиненных, он несколько раз пытался покушаться на его жизнь. И только когда убедился в абсолютной бесполезности подобных действий, спешно пустил в дело все свои обширные связи с главным штабом Босконии.

Но прежде, чем были улажены соответствующие формальности, Киннисон принял мысленный вызов от Надрека.

– Прости, что побеспокоил тебя, - извинился палейниец, - но здесь происходят события, которые могут заинтересовать тебя. Кандрон получил от Алкона приказ проложить в космосе гиперпространственную трубу. Ее конец должен появиться в точке с координатами 217-493-28 через семь дней, в одиннадцать часов по фраллийскому времени.

– Великолепно! Ты хочешь пуститься за ним в погоню?
– спросил Киннисон. Ладно, давай. Встретимся на месте. Я найду какой-нибудь повод, чтобы отлучиться отсюда, и мы со всех ног бросимся...

– Нет, - решительно прервал его Надрек.
– Здесь у меня много работы, я не могу оставить ее недоделанной. Кроме того, это слишком опасно. Не знаю, где и у кого окажется другой конец трубы, мы подвергнем неоправданному риску и себя, и наши планы. В одиночку тебе тоже не следует лететь туда. Я сообщил тебе об этом событии только для того, чтобы ты направил к концу трубы наблюдателя, жизнь которого не представляет большой ценности.

– Гм-м... понимаю. Благодарю, Надрек.
– Киннисон сделал все возможное, чтобы не проявить своих истинных мыслей, пока не отключил связь.

– Забавный тип этот Надрек, - сказал он.
– Никак не могу его понять... Совершенно не могу понять его...
– И, вызвав Хейнеса, он кратко изложил суть случившегося и добавил: - На борту "Неустрашимого" установлены необходимые генераторы и оборудование, а второй конец гиперпространственной трубы будет расположен так, что к нему можно приблизиться без особых трудностей. Мы разнесем в щепки все, что там появится. Пошлите на эту операцию самых испытанных головорезов. Между прочим, Кардинг тоже пригодился бы - жаль, что за неделю он не успеет...

– Кардинг уже здесь, - прервал его Хейнес - Он разрабатывал для Торндайка какой-то прибор, аккумулирующий солнечную энергию. Работа закончена, и он наверняка захочет лететь вместе с нами.

– Отлично!
– И линзмены договорились о встрече.

Киннисону удалось сделать так, чтобы его отсутствие на службе выглядело логичным и даже необходимым. Разведчики и наблюдатели уже давно докладывали о необъяснимых помехах на некоторых линиях связи. Поскольку высшие босконские офицеры все чаще думали о линзмене и уже знали о воинском мастерстве Ганнеля, ему достаточно было вскользь упомянуть о своем желании заняться расследованием, чтобы ему приказали немедленно приступить к работе.