Чтение онлайн

Идти до центрального входа далеко, поэтому клановые им пользовались редко. Куда проще пройти через гигатрак.

Брак обошел "Мамашу" справа, миновав громадное, в три человеческих роста колесо, после чего постучал в неприметную дверь сбоку. Пока ждал, по привычке оценивал состояние колеса, выискивал каверны и спрятавшихся гразгов.

Гигатраки огромны и уникальны. Невозможно найти в вольных землях двух одинаковых, а северяне их не хотят и не умеют строить. Слишком это дорого, сложно, затратно по времени и металлу. А уж сколько нужно угробить отличных эйносов…

Жизнь гигатраков во многом напоминает жизнь человека. Появляясь на свет обычными маленькими грузовиками, они со временем растут, достраиваются, обрастая все новыми деталями. Сменяются поколения владельцев, каждый из которых привносит что-то свое. Кто-то сводит кабину побольше, кто-то добавляет лишнюю ось. Кому-то приспичило поставить на крышу спарку из скрапперов, а кто-то, ругая предыдущего владельца, вынужден усиливать подвеску и колеса, добавлять новые гравки и движки. Постепенно трак становится слишком велик, чтобы считаться простым грузовиком. Машина набирает вес, матереет, обрастает вооружением и командой. Начинает требовать все больше железа, эйносов, людей.

Со временем, гигатрак становится слишком большим, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание. И здесь на помощь гиганту приходят юркие скиммеры и тарги, появляются добытчики-траки. Могут появиться и летучие флиры, которые не скованы земным притяжением и могут видеть далеко за горизонт. И все эти помощники неустанно снабжают едой исполинскую машину, трудолюбиво набивают трюмы, заполняют баки, обновляют эйносы.

Взрослый гигатрак становится домом для новой семьи, обеспечивает защиту и служит передвижной крепостью, способной справиться с любой угрозой. Даже летающим противникам стоит трижды подумать, прежде чем приближаться к гигатраку. Дальнобойные высотные баданги и скрапперы изрешетят любой гравицеп за секунды, подступиться с воздуха к колесным крепостям практически невозможно. К тому же, помимо непробиваемой брони, гигатраки отличаются удивительной для своих размеров скоростью. Хорошенько разогрев движки и гравки, машина начинает поглощать эйр в совершенно безумных количествах, зато и скорость набирает невероятную. Правда, с маневренностью у них все плохо. Многие помнят знаменитую стычку между семьями Стервятников и Люторогов, когда два разогнавшихся гигатрака на полном ходу врезались друг в друга. После того, как осела пыль от разгона десятков тонн эйра в баках чудовищных машин, на земле остался лишь забитый покореженным металлом кратер размером с фермерское поле.

И даже взрослый гигатрак по-прежнему продолжает расти. Подобно мифическим морским чудовищам, навроде вечно поминаемого шарга, они бесконечно поглощают металл, эйр, да и вообще все, что попадает в ненасытное брюхо. Огромные машины вырастают порой до совершенно невозможных размеров.

Самые старые гигатраки не могут даже просто стоять на месте, рискуя сложиться под собственным весом. Таков, к примеру, “Падший Цеп” семьи Красноголовых. Эта машина родилась из обломков упавшего где-то на западе тяжелого цепа, которыми укрепили и достроили головной трак тогда еще маленькой степной банды. С тех пор “Падший Цеп” настолько вырос в размерах, что ту же “Мамашу” превосходит в высоте в полтора раза, а на стоянках вынужден сжигать прорву эйра просто чтобы не развалиться. Зато и соперников у исполина почти нет, среди всех гигатраков вольных земель он входит в тройку самых огромных и опасных. К тому же, на стоянке “Падший Цеп” может в любой момент двинуться в путь, в отличие от своих младших собратьев, вынужденных долго сниматься с опор.

В стальной двери “Мамаши” с лязгом сдвинулась вбок заслонка, открывая узкую щель на уровне глаз. Оттуда на Брака с подозрением уставилась голова в круглых, черных гогглах. Внимательно осмотрев калеку, охранник что-то буркнул, закрыл заслонку и принялся греметь засовами.

Ждать долго не пришлось, толстенная железная дверь со скрипом приоткрылась ровно настолько, чтобы парень смог протиснуться внутрь, после чего с таким же противным скрежетом захлопнулась.

Внутренности “Мамаши” встретили Брака полутьмой и застоявшимся душным воздухом, пахнущим ядреной смесью эйра, смазки и пота. Узкий коридор с нишей, в которой располагалась боковая дверь, был пуст, если не считать скучающего охранника. Лица из-за гогглов не разглядеть, но судя по желтым штанам из неубиваемой плотной дерюги – это один из многочисленных отпрысков Кронга.

Калека поблагодарил привратника, ограничившись вежливым кивком. Угадывать, кто именно скрывается под гогглами он не стал, а то в прошлый раз знатно нарвался, перепутав Найту с ее братом Ларгушем. Синяк на щеке потом неделю не сходил, неторопливо сменяя цвет от темно синего к изжелта-зеленому. А что поделать, если одежда одинаковая и фигуры почти не отличаются? Да и бьет как взрослый мужик.

Длинный коридор нижней палубы, в котором оказался Брак, идет вдоль борта “Мамаши” между внешней обшивкой и внутренними помещениями. Тянется от кормы до кабины, где круто изгибается и упирается в центральный перекресток. Двери оттуда ведут на нижний уровень мостика, к лестнице и в похожий коридор с другой стороны.

Вдоль борта скрыты многочисленные узкие бойницы, через которые экипаж гигатрака может стрелять из жахателей почти в любом направлении. Сейчас часть из них открыта, впуская внутрь воздух и свет. Стальные стены влажно блестят, но следов ржавчины нет – Кронг на своей машине помешан и нещадно гоняет рабов, заставляя дочиста зачищать любые признаки коррозии. По потолку тянутся бесчисленные трубы.

“Мамаша” не самый большой гигатрак, но уж точно не самый маленький. Здесь три основных палубы, не считая надстроек наверху. Нижняя отдана на растерзание механикам и сборщикам, именно здесь находится главная семейная мастерская и вход в огромный грузовой трюм. На нижней палубе так же располагаются основные входы в технические тоннели – узкие лазы, ведущие к движкам, гравкам и прочей машинерии.

На средней палубе находятся жилые помещения, но посторонним туда хода нет. Как и на третий этаж, почти целиком отданный под арсенал и ангары для флиров. В “Мамаше” постоянно проживает почти треть Котобоев, но к общему костру они выходят редко, да и вообще смотрят на остальных членов семьи свысока. Благо в гигатраке есть своя кухня и столовая. Здесь вообще есть все, от крохотного зверинца до тюрьмы. Можно вообще наружу не выходить.

Быть частью экипажа “Мамаши” считалось престижным, но Брак бы на такое ни за что не согласился. Воздух во время стоянок здесь спертый, места мало, да и свободы никакой. Если поставили тебя следить за нагнетателями – будешь всю жизнь лупиться в одни и те же железяки, пока не сдохнешь от скуки. Так и гниют обитатели в огромной железной коробке, кичась при этом своим положением.

Недаром никто из старших, кроме патриарха, не живет в гигатраке, у всех свой транспорт. Да, Часовщик работает в мастерской, Холик просиживает штаны на второй палубе, а у Чегодуна весь трюм как личный кабинет. Но после завершения дел все разбегаются по собственным машинам. И даже сам всемогущий Кронг предпочитает спускаться поесть к костру, за стол к остальным.

До мастерской Брак доковылял быстро, тяжелая, почти квадратная дверь находилась там же, в боковом коридоре. Навалился всем весом на тугой рычаг, в недрах двери солидно лязгнул засов.

Мастерская встретила парня привычным сухим жаром и щекочущим ноздри запахом эйра. Светильники не горели, двустворчатые двери в трюм были распахнуты настежь, а уж там света хватало. Полностью громадные ворота грузового отсека распахивали редко, но сейчас широкая рампа на корме была опущена во внутренний двор, впуская солнце внутрь.

Калека, аккуратно обходя столы и заваленные железным хламом верстаки, прошел в угол помещения. Привычно скинул с себя одежду, повесил на сведенную к стене загогулину, рядом с чужими вещами. Вытащил из ящика легкие штаны и свободную рубаху из серой дерюги, заляпанные маслом и местами прожженные, натянул на себя. В мастерской всегда жарко, раскаленный металл высушивает воздух и нагревает его до порой невыносимых температур, но ходить голым чревато. Напорешься на острую железку, или прислонишься к раскаленной поверхности не продышавшись – сам виноват, останешься без доли за работу, пока не поправишься.