Чтение онлайн

Данила зачерпнул из первого бидона полную ложку, повертел ее так, что мед начал на ней наворачиваться и сунул ее в рот. Посмаковав и посмотрев на небо, он важно изрек:

– Натуральный, гречишный.

Мужик сглотнул слюну.

– Угадал.

Процедура повторилась. Данила вытащил из пакета чистую ложку, запустил ее в очередной бидон и отправил в рот.

– Натуральный, акациевый.

Я подумал, что если даже Данила ошибется с названием меда, но добавит к неугаданному сорту название «натуральный», хозяин его простит. А пока молодой спорщик сунул чистую ложку-пробник в очередной бидон и потянул кверху мед светло-желтого цвета, начавший кристаллизоваться Положим, первые два и я угадал бы, гречишный особенно, а что теперь он скажет? Толпа, собравшаяся вокруг нас, заинтересованно ждала ответа.

– Натуральный, рапсовый, – погоняв мед во рту, выдал ответ на-гора Данила.

– Правильно, – пчеловод недоверчиво посмотрел на меня, не подсказываю ли я приятелю.

– Все честно, – успокоили его в толпе, – пусть дальше пробует.

Но пчеловод ценники с названиями медов положил лицом вниз. На пробу у него осталось еще пять сортов. Данила каждый раз доставал из пакета новую чистую ложку и лез ею в очередной бидон. Он еще четыре сорта назвал правильно: липовый, донниковый, кипрейный и малиновый. Толпа начала звереть. Не каждый день увидишь такое представление, чтобы пацан, как масть карты, называл с ходу сорта меда.

Но на последней пробе Данила споткнулся. Он достал очередную чистую ложку и слазил ею в бидон. Губы зачмокали от удовольствия, кадык пару раз прошелся верх и вниз. Толпа замерла.

– Ну?

Или Данила сейчас угадает и хозяин должен будет исполнить свое обещание и налить ему восемь банок меду, или, проиграв, то есть наевшись, он идет дальше.

– Говори, – не вытерпел инициатор спора.

Данила еще раз полез в бидон и снова зачерпнул полную ложку. Отправив ее в рот, он посмотрел на небо. У пчеловода кончилось терпение.

– Не знаешь, так и скажи.

– Знаю, но сомневаюсь. Надо лучше попробовать. Дайте кто-нибудь карандаш или ручку, – Данила обратился к толпе. Сразу несколько рук выполнили его просьбу. Данила оторвал уголок газеты, застилавший прилавок, и, прикрывая его рукой, написал на нем короткое слово. Затем он обратился к толпе:

– Вот здесь я написал название последнего, восьмого сорта меда, но немного сомневаюсь о месте, где стояла пасека, то ли в лесу, то ли ближе к опушке. Надо еще попробовать.

– А мед-то какой, а мед какой? – раздались крики из толпы.

– Лесной мед! Только он его чуть-чуть рано покачал, не все рамки у него были полностью запечатаны. Видите, мед плохо на ложку наворачивается.

Бабушки сразу пристали к хозяину прилавка.

– Малец правильно угадал?

– Правильно. Правильно. Рамки были наполовину запечатаны, а наполовину открыты. Такой мед уже можно качать.

Но очередь обратилась к новоявленному эксперту.

– Он правду говорит?

– Правду, – подтвердил мой приятель, – мы тоже с дедом Макаром всегда так качаем. – И посоветовал толпе: – У него натуральный мед, становитесь в очередь.

Данила поднял двумя руками высоченный улей Дадана и, показывая цирковой номер, без больших усилий поставил его рядом с бидонами хозяина. Туда же стал и второй улей. Затем обратился к толпе и хозяину одновременно:

– Мы пока с приятелем погуляем по ярмарке, ты нас отоварь, как положено, восемь банок, как договаривались.

Отходя, мы слышали сзади восхищенные реплики.

– Видишь, какие дети у людей, в чем только не разбираются и еще какие тяжести на спине таскают. Даст же бог людям счастье.

Когда мы отошли подальше, я спросил Данилу, как у него так здорово получилось, что он смог правильно указать все сорта меда, ведь мужик все ценники с названиями убрал.

– На бидонах было бледным фломастером написано. Жена, наверное, заботу проявила.

– Поэтому ты все время на небо смотрел, когда пробовал?

– Ага, что б никто не заметил. А последний, лесной, кое-как прочитал. Пришлось два раза лазить ложкой.

Мы пошли наискосок по полю. Еще у одного пчеловода стояла очередь, слышны были смех и шутки. Знакомый голос сыпал прибаутками.

За взрывом хохота мы услышали только последнее слово частушки – «тряпка». Мы подошли ближе. За спинами покупателей не было видно продавца. Мы зашли сбоку очереди. За импровизированным прилавком стоял задранный медведем…

– Вите-е-ек! – заорали мы вдвоем с Данилой и бросились его обнимать.

Смущенный служитель прилавка отошел в сторону. Слава богу, торговал он не один, а с таким же молодым, может быть, чуть старше, напарником.

– Вы чего тут делаете? – был первый его вопрос.

– А ты живой? – мы его оглядели со всех сторон. – И нога на месте?

– Ой-ей-ей… – расхохотался Витек, – так вы поверили, что меня разодрал медведь?

– Но морда же Мишкина выглянула из-за кустов, – в два голоса закричали мы.

Киллер Витек встал с травы, на которой мы сидели, и направился к своей палатке.

– Сидите, не дергайтесь.

– За медом, наверное, пошел, – сразу предположил Данила.

Но он ошибся. Из-за палатки выглянул не Витек, а вылезла медвежья морда, карнавальная детская маска, и снова спряталась.

– Как настоящая, – простонал Данила.

Вот что нам рассказал вновь появившийся Витек. Пугать нас с Данилой в тот день, когда он совсем уходил из Верблюдовки, он не собирался. Вся эта сцена устрашения была рассчитана на Фитиля. Витек, рассказывая нам про свой уход из деревни, все время похохатывал.

– Ты, Макс, наверное, думаешь, я тебя не видел на лабазе, когда мы вдвоем с Фитилем внизу сидели и курили? Еще как видел. Ты сопи в следующий раз потише и не скрипи досками.

Я не поверил ему, ну что за народ пошел, тоже, как Данила, любит приукрасить, и переспросил:

– Так ты знал, что я карабин с лабаза того… и Фитилю ничего не сказал?

Киллер Витек, довольный произведенным впечатлением, красноречиво подмигнул Даниле.

– Я же в разведке служил.

Не поверил я ему. Врет, как пишет. А мой приятель, солидаризуясь с Витьком в вопросах маскировки, свысока бросил на меня уничижительный взгляд. Поторопился он. Витек и его разложил на доски.