Чтение онлайн

– Вечность уже за твоей спиной, – едва слышно прошептала она и закрыла глаза.

Теперь уже навеки. В тот миг моя душа разлетелась на осколки, а в сердце поселилась бесконечная, как тьма Вселенной, пустота. Дождь стал усиливаться. Вмиг потемневшее небо рассекла ветвистая ослепительная молния.

– Вальгард! – окликнул я брата. – Подойти сюда.

Ответом мне было молчание.

– Вальгард! – крикнул уже громче, поймав себя на мысли, что совсем не слышу своего брата.

Я хотел обернуться, чтобы вновь его позвать, но не успел. Черная тень стремительно мелькнула позади меня, чья-то стальная хватка дернула за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и шею пронзила боль, как от звериного укуса. Безуспешно пытаясь освободиться из цепких смертельных объятий неизвестного зверя, я ощущал, как силы стремительно покидают меня, словно вместе с кровью это нечто выпивало и мою жизнь. При всей моей природной физической силе эта тварь оказалась в разы сильней. Теряя сознание, я вдруг почувствовал сильный толчок, после чего упал на землю. Около меня, где-то совсем близко, послышалась возня, рык и звуки борьбы, а потом мне разжали зубы, и рот заполнило что-то теплое, соленое с металлическим привкусом. Неужели меня поят кровью? Я закашлялся.

– Пей! – приказал чей-то голос.

Прежде чем мое сознание окутала тьма, я успел подумать, что если это смерть, то я должен успеть догнать мою Ингерд.

***

Уже на следующий день на закате я хоронил свою жену, предав ее нежное бренное тело огню. Смотрел на пламя погребального костра, ощущая, как пустота внутри постепенно разрастается и пожирает меня. Теперь у нее на это будет очень много времени. Целая вечность…

Всего лишь один день перевернул мою жизнь так, что теперь я сам себе напоминал человека, ищущего выход из темной комнаты с завязанными глазами. Я был готов ко многому, но все произошедшее оказалось слишком даже для меня. В душе царил поистине вселенский хаос, и я не ведал, что ждет меня впереди, и что делать со своей жизнью. Теперь уже вечной. Даже думать об этом было странно. Или даже страшно… Вся моя прежняя жизнь, которая существовала еще два дня назад, сейчас казалась чем-то отныне недостижимым и навеки утраченным. Хотя так оно тогда и было. Я должен был как старший сын и наследник принять дела отца и потом через много лет передать эти земли в наследство своему старшему сыну. Сыну, которого мне родила бы Ингерд. Я так ее любил, что даже мысли не допускал, что так скоро ее потеряю. Чувство непоправимой недосказанности между нами сдавливало сердце, подобно тискам, заставляя меня утопать в унынии и скорби.

Оранжевые языки огня поглотили ту, что навсегда осталась в моем сердце. На следующий день еще до рассвета мы с братом покинули наши родные земли, которые по закону перешли семье нашего родного дяди. А мы… Как будто погибли вместе со всеми. Исчезли без следа, словно нас и не было здесь. Всех погибших спешно похоронили в тот же день, пока мы с Вальгардом проходили обращение. Как объяснил мне Олег, который и напоил нас своей кровью, он не стал хоронить Ингерд вместе со всеми, поскольку подумал, что я захочу это сделать сам. Он не знал, кем девушка приходится мне, когда нашел нас, но догадался, что она моя невеста или жена. А тем, кто вероломно напал на наше поселение, оказался двоюродный брат моего отца Роальд, ставший ради этого вампиром. Он предал нас. Меня и Вальгарда он не планировал обращать, а просто убить, как и всех остальных. Жаль, что Совет потомков Фаэтона казнил его за нарушение запрета о насильном обращении. Я предпочел бы расправиться с ним собственноручно.

Так и началась моя новая жизнь. С постепенного и мучительного осознания потери любимого человека, когда все, что у тебя осталось – это только память. Олег подарил нам жизнь, с которой я тогда не знал, что и делать. Мне казалось, у меня нет будущего. В тот момент я не осознавал в полной мере того, кем стал теперь. Рассказ Олега о других расах, мирах и пространственных порталах плохо укладывался в голове и звучал как бред душевнобольного с богатой фантазией. Но это была наша новая реальность, и ее стоило принять как можно быстрей, чтобы не сойти с ума. Светлый разум мне еще пригодится. Вновь и вновь в памяти всплывали последние слова супруги. Они не выходили у меня из головы, и я то и дело задумывался над их смыслом. «И через сотни лет вновь воцарится осень, и тогда я вернусь. Моя дорога к тебе будет устлана листьями и туманом». Ингерд в первую же ночь нашей супружеской жизни поведала мне, что с детства могла предвидеть некоторые события, но только те, которые не касались ее самой. Собственная судьба оставалась для нее загадкой, и она всегда говорила, что это к лучшему. Неужели перед смертью Ингерд смогла увидеть что-то о себе?

Сотни лет… Боги, это же сколько времени? Тогда мне даже страшно было подумать о том, что можно столько жить. Если бы только рядом была она…

– Я дождусь тебя, Ингерд. И найду, где бы ты ни была. Только вернись. Если же ты не вернешься, эти бесконечные годы ожидания потеряют всякий смысл. Как и вся моя вечная жизнь, – говорил я с ней как с живой, неотрывно наблюдая за пламенем погребального костра.

Как ни парадоксально, но, даже находясь в Небесном мире все эти сотни лет, супруга придавала смысл моей жизни, вдохновляла меня и вселяла надежду. В минуты невыносимой печали я думал о том, что это нужно пережить ради того, чтобы однажды мы снова были вместе. Осваивая новые ремесла, я думал о том, что моя Ингерд сказала бы на это. Понравилось бы ей то, чем я занимаюсь? Когда я увлекся изучением драгоценных камней и ювелирным делом, то, изготовляя очередное украшение, думал о ней и представлял, как бы оно выглядело на моей супруге. За все это время у меня собралась целая коллекция, посвященная Ингерд. Эти украшения, заботливо окутанные чарами стазиса и защитой от воздействий внешней среды, терпеливо ждали своего часа. Как и я.

Одно лишь огорчало меня – с некоторых пор Ингерд перестала мне сниться. Если быть точным, то около двадцати лет назад. Эти сны были подобны ниточке, связывающей нас даже сквозь миры и годы, и мне всегда казалось, что некая часть ее души всегда где-то рядом. Но когда она перестала являться мне во снах, эту ниточку словно обрубили. Я безумно скучал по этим встречам и терзался мыслями, почему же так произошло. Неужели ее душа чем-то обижена? И в тот момент, когда меня переполняли боль и горечь, от которых хотелось бежать на край света, случилось чудо – Ингерд не просто приснилась мне, как раньше. Она позвала меня! Позвала по имени и сказала: «Я здесь!» И сон казался вовсе не сном, а словно какой-то параллельной реальностью, в которой встречаются наши души, пока мы спим.

Пробуждение мое после этого необычного то ли сна, то ли видения было самым дивным за многие годы. Даже не припомню, когда это я в последний раз просыпался с невероятным трепетом в душе и волнительным предвкушением чего-то прекрасного, ожидавшего меня за порогом. Нетерпеливо перебирая пальцами уже изрядно потрепанный листочек с той самой запиской, я ходил туда-сюда по комнате, как тигр по клетке, вспоминая детали видения с Ингерд. С тех пор я не сомневался в том, что ее душа звала меня. Так вот о чем она говорила тогда перед смертью! «Я буду звать тебя, услышь мой зов». Вот, значит, какой это зов! Неужели Боги позволят нам воссоединиться?

Сумасшедшие по своей силе эмоции распирали меня в то утро – волнение, радость, ожидание и маленькая толика страха, что все это может оказаться лишь бредом моего воспаленного сознания, но я старательно гнал прочь эти мысли. Значит, моя супруга жива и находится сейчас… Где же она? В памяти вновь возникла извилистая узкая река с бегущими в стороны ручьями, уютные беседки в японском стиле, террасы для любования природой, каменные садовые фонари необычных форм и клены, охваченные багровым пожаром листьев. Праздничный фонарь из тыквы у нее в руках. Черт, да это же парк Эриналлин в столице Южной империи в осеннюю пору! О, Боги, неужели моя Ингерд теперь живет в Альтарре?

Решение переместиться на Эсфир прямо в парк пришло мгновенно. Недолго думая, наскоро надел тонкие летние брюки и рубаху с летним колетом, чтобы не выделяться в парке земной одеждой и не привлекать лишнее внимание, и начал настраивать портал для перехода. Через пять минут я уже стоял на площадке прибытия недалеко от входа в парк. Если в Петербурге время перевалило за полдень, то здесь было утро. Августовское солнце слегка припекало, но зной не казался столь изнурительным благодаря близости моря, соленый аромат которого витал в воздухе, смешиваясь с ароматом цветов и зелени. С упоением вдохнул тонкий шлейф магнолий, растущих около площадки прибытия. Мне не пришло лучшего решения в голову, как не спеша пройтись по парку. Мало ли, вдруг я встречу здесь ее. От этой мысли сердце забилось быстрее, и эйфория разлилась по венам живительным эликсиром. Я ненавязчиво вглядывался в лица прохожих девушек в надежде увидеть Ингерд, но этого не случилось. Что бы я сделал, если бы все же увидел ее? Сам не знаю. Но однозначно сообразил бы что-то. В любом случае, не стоит отчаиваться, возможно, если я наведаюсь сюда завтра, то мне улыбнется удача.

Из задумчивости вывел голос, позвавший меня по имени. Обернувшись, увидел знакомые лица – мой близкий друг Мариус и оборотень по имени Свенельд, с которым мы несколько раз пересекались в доме Мариуса еще на Земле и однажды на концерте группы «Кино» в восемьдесят восьмом году.

– Не ожидал встретить тебя здесь, – сказал приятель, пожимая мне руку. – Какими судьбами?

– Недвижимость захотел здесь приобрести, – на ходу соврал я. – Что-то меня потянуло на Эсфир, в тепло, к морю.

– Ничего себе новость! – воскликнул удивленно Мариус. – Если верить примете, что крутые перемены всегда к дождю, то в столице к вечеру должен пойти ливень. Даже не верится, что ты решил покинуть свой любимый Питер.

– Как-то засиделся я. Захотелось перемен.

– Ах, вот оно что! Прямо так и просятся слова из нетленочки – «Перемен требуют наши сердца!» 2 Ну что ж, если сердцу угодны перемены, значит, переменам быть! – сказал Мариус с улыбкой. – Уже успел присмотреть варианты? На чем-нибудь остановился?

– Пока нет, – ответил я.

– Ну, времени у тебя полно, спешить некуда. Если вдруг узнаю или услышу о продаже усадеб, я тебе напишу. А мы тут, кстати, со Свеном о тебе говорили. Я рекомендовал тебя в качестве опытного ювелира.