Лис из клана серебра
Шрифт:
Кровь остановилась, рана чуть подсохла. Двигаться ему пока нельзя, но он вроде бы и не торопился в акробаты на выступление. Главное – жить будет. После завтрака цвет его лица стал более здоровым, меня это приободрило.
Хотелось встретить господина Этари, хотелось рассказать ему о своих достижениях. Но в то же время я не собиралась торопиться. Все-таки температура еще могла подняться, все могло случиться. Даже не знала, откуда у меня эти мысли…
О том, что юноша уснул глубоким сном, сказал его забавный храп, похожий на храп щенка, как будто что-то царапалось в его горле и пыталось выбраться. Сон казался крепким, поэтому я решила воспользоваться ситуацией: чуть-чуть перекусила, взяла форму служанки такого же дымно-серого цвета, что и форма клана Онэро, зашла за ширму и стала переодеваться.
Это оказалось не самой простой задачей: слишком много лент и завязочек. Хоть я и видела, как изящно форма смотрелась на других девушках и на госпоже Синь, пришлось повозиться со всем этим.
Но где-то между тем, как я в очередной раз запахнулась и попыталась понять, как правильно это сделать, я вдруг поняла одну вещь: мой пациент больше не храпел. Перепугавшись, что ему стало хуже, я, наполовину одетая, выглянула из-за ширмы.
И я застыла в удивлении.
Потому что юноша широко распахнутыми глазами смотрел на меня.
Глава 4
Несмотря на то что прошло не так много времени с тех пор, как его принесли сюда прошлой ночью, я почему-то настолько свыклась с мыслью, что ему до пробуждения еще долгие и долгие дни восстановления, что даже не поверила с первого взгляда в то, что он действительно очнулся.
Я смотрела на него, он смотрел на меня, мы негодовали. Не сразу вспомнила, что я все еще переодевалась, но даже не знала, как нужно на это реагировать. Поэтому подумала-подумала и выдавила слабое: «А!»
Юноша моргнул, как будто бы надулся, а потом ответил мне тем же: «А!»
– Ты чего? – спросила я.
– А ты чего?
– Переодеваюсь.
– Угу.
– Что «угу»? Может, отвернешься? – предложила я столь уверенно, что юноше ничего не оставалось, кроме как смутиться и повернуть голову к стенке.
Вернулась за ширму, вцепилась в свой наряд и снова попыталась запахнуться правильно. Кажется, получилось.
– Это… можно вопрос? – хрипло поинтересовался юноша и зашелся в кашле.
Забросив идею разобраться с формой и хоть как-то переодевшись, я вышла из-за ширмы, подошла к кровати, взяла чашку с чаем и потянулась к юноше. Он сначала не ожидал столь смелого приближения, потому вздрогнул и даже дернулся. Рана тут же дала о себе знать: он взвыл и закашлялся.
– Доверься мне, – предложила я.
Шоколадно-карие глаза задержались на мне лишь на миг, а потом он сдался и потянулся за чаем. Сделал несколько глотков, чуть не задохнулся, передохнул, улегся обратно и стал делать тяжелые, глубокие вдохи.
– Ты кто? – Юноша решил больше не тратить времени на вежливость.
– Юин. А ты кто?
Он наконец-то надышался, сдвинул брови, взглянул на меня с осуждением, мол: «Кто так знакомится?» Но промолчал, потому что сам так со мной только что познакомился.
– Арин, – представился наконец-то он.
Арин. Никогда не слышала. Да и не видела, если приглядеться при свете дня.
– Где я вообще?
– А что ты помнишь? – решила для начала прояснить, вдруг он забыл даже драку: не хочу его шокировать еще больше.
– Помню… – задумался, нахмурился, прищурился; казалось, голова у него моментально разболелась: он еще и застонал.
– Что? Арин, что не так?..
Но внезапно он прикрыл глаза и снова отключился. Я потянулась к нему ближе, хотела что-то еще спросить, но он уже ушел в страну грез. Это немного расстроило: хотелось показать господину Этари, как я справилась с этим недугом почти играючи. Но, похоже, это было лишь временное прояснение. К сожалению.
Вздохнула, собрала поднос и решила быстренько отнести его на кухню.
Тем же путем вернулась к комнатам прислуги, встретила одну запоздавшую служанку, спросила дорогу, она отправила меня по верному пути.
Кухонный дворик находился в противоположной стороне от дворика с миндальным деревом. Там было полно народу, в нескольких комнатах с распахнутыми настежь дверями готовили, по-видимому, пир. Все куда-то бежали, торопились, я еле успела пробежать мимо и каким-то чудом помыть посуду. Правда, раз уж я все равно пришла, меня, не спрашивая особо, обязали помыть всю посуду, и мое «быстро» затянулось на час.
Но я все домыла, прошмыгнула обратно, выбравшись, словно из водоворота, отдышалась и отправилась назад к Арину. Боялась, что он снова проснулся, но, кажется, не должен был. Пока шла, наблюдала за всеми, за длинными галереями, за домом, за тем, как меняли масло в фонарях верхних ярусов главной башни. Выглядело жутковато. Фонарщик свесился почти полностью без страховки и ковырялся внутри бумажного фонарика. Смелый.
Когда слуги начали потихоньку надвигаться, точно волной, я торопливо вернулась в галерею и уже хотела бежать обратно в укрытие, как вдруг чуть не уткнулась в кого-то, кто появился совершенно неожиданно на моем пути.
Взвизгнув, я выпрыгнула из галереи на гравий в саду и запуталась в ногах. Упала. Пытаясь отдышаться, смотрела на женщину перед собой и, если честно, боялась. Вдох, один, другой – страшно.
Она была уже не молода – это было очевидно. Но ее возраст скрывала неподвижность. Стоило только повернуть голову, ее морщины на шее множились, черты лица чуть расплывались. Она снова замерла – и лицо как помолодело. Чудеса!
– П-простите, госпожа! – извинилась я, поскольку женщина все еще продолжала смотреть прямо в глаза.
– Что ты здесь делаешь? – вдруг спросила она властным голосом.
Вновь этот странный эффект движения – мурашки пробежали по коже.
– Я? Сижу, – честно ответила на вопрос. Потом поняла, как это прозвучало, сморгнула странное ощущение и добавила: – То есть, бегу. То есть…
– Встань, – приказала женщина, и я, проявив какие-то небывалые способности, подпрыгнула и вскочила. – Еще раз встанешь на моем пути – тебе не поздоровится.
– Простите, госпожа. – Низко склонила голову, краем глаза наблюдая за тем, как женщина медленно уходила.