Чтение онлайн

— Поэтому и говорю, чем больше вояк туда ставят на охрану, тем больше путь для Дамира освобождают.

— Ранен то сильно? — наконец задал вопрос отец, который сейчас Василису волновал больше всего.

— Да жить будет сказал, не первое же ранение. В плечо словил, на вылет прошла.

— Успокоил.

— Ты эт, в общем поосторожней тут, я то улечу вечером. Хотя Димка сказал, что приставил к Ваське людей. Я точно узнаю, отпишусь тебе. А то дома, то сидеть, тоже не вариант.

— Договорились, — дверь захлопнулась, отец зашел в спальню шаркая тапочками. Василиса сидела с застывшим ужасом на лице. От страха быть услышанной, её истерика переросла в тихий ужас. Что это она сейчас услышала вообще?

— Наташ, неси корвалол, капель двадцать, — крикнул устало отец.

— О боже, доченька, что с тобой?

— А это мать называется шок, нахрена показала где подслушивать нужно, дурында?

— Я же это, как лучше хотела, — женщина нервно побежала на кухню, накапала лекарства и принесла стакан. Отец вливал в Василису это вонючее пойло силой, а после она рыдала на его коленях. Через час истерики, она наконец заговорила.

— Ты сейчас объяснишь все, что я услышала, — серьезным тоном обратилась к отцу, а он гладил её по голове и вздыхал. Дамир навтыкает им с Игорем по первое число, за то, что Васька узнала то, чего не нужно было. Да и сами они, совсем не подумали, о том, что этот юный журналист, засядет у розетки.

— Объясню дочь, только ты не плачь ладно?

— Кто этот новый Дима? Я боюсь его, па.

— Ну тебе то его точно бояться не стоит. Он просто вояка. Работа у него паршивая, но он преуспел, если судить по слухам.

— Чем он занимается?

— Отлов дезертиров, от которых исходит угроза для страны.

— Отлов значит? Не стирание, как вы это назвали, не убийство, а отлов? — истерически высказалась девушка.

— А ты думаешь на войне в шашки играют? Там суровая реальность Вась, если не ты, то тебя.

— И давно, он этим занимается? — Вася скривилась. Он постоянно подвергает себя опасности, рискует жизнью, сейчас ранен и находится в чужой стране, она готова была убить его лично. И где он мозги свои растерял?

— Лет пять уж. Ты думаешь Игорь его не отговаривал? Он сам воевал, и сыну такой жизни точно не желает.

— Почему зверь? Почему его боятся так в нашем городе?

— Не только в нашем Вась. Многие города боятся. Естественно в определенных кругах. Безжалостен, жесток, но справедлив. Он отслеживал тех, кто годами скрывался. И если слух пошел, что зверь едет в город, все крысы начинают суетиться. Ведь никто и никогда не знает, по чью душу он приехал.

— Антон не дезертир. И друзья его тоже. Значит он решил пойти против закона?

— В этом случае Вась, как видишь законы не особо помогают. Они может и сидят, а как творили беспредел, так и продолжают. А мэр и отчим подонка, делают все, чтобы вытащить их из тюрьмы. Все блага им там устраивают, понимаешь? Что же это, за наказание получается?

Ей совсем не было жалко тех, кто испортил им жизнь, тех кто испортил много жизней. Она скорее переживала за Дамира.

— А почему военные терпят то все это?

— Так за работу многие держатся. Тут дело такое, — Николай провел рукой по седой щетине и тяжело вздохнул, — платят хорошо, а из-за этих утырков не хотелось бы им терять такие места. Вот и терпят. Поэтому и ждут они Димку. Все хотят справедливости.

— Что ему будет, если он их, — не хотела произносить это слово, поэтому выбрала менее ужасающее, — сотрет?

— Ничего не будет. Никто не докажет ничего. Их спец группа работает быстро и качественно, не оставляя следов. Это еще одна причина страха. Знают кто за всем стоит, но доказать не могут.

— О-х-ре-не-ть, — и это все о её Димке? А с другой стороны, она же чувствовала в нем что-то такое, необъяснимое и опасное. Видимо старался не показывать себя настоящего, — сделала вывод.

— Ранен, — отрешенно прошептала, успокаивая вновь накатывающую истерику.

— Ты же слышала, не серьезное ранение. Не переживай, вернется скоро, — Николай немного повысил голос, усиливая поглаживания по спине, так как почувствовал возвращающуюся истерику дочери.

— Я вот сейчас собираю все в кучу и думаю, он совсем долбанулся? — зло высказалась и сжала кулачки.

— По тебе он долбанулся, это точно. А остальное, я так понял злость он свою так успокаивал. На войне самое место, пустил агрессию на нужное дело, так сказать. Война это тоже жизнь, просто другая. Нам с тобой не понять.

— Почему охрану к нам приставил?

— Все знают за кем он едет, а значит могут воспользоваться его слабостью.

— А слабость, это я, — Васька поднялась с пола, пересела на кровать. Она губы искусала в кровь, пытаясь уложить в голове всю информацию. Её совсем не смущал тот факт, что придется дома посидеть, или с охраной ходить, и то, что он решил отомстить за них этим ублюдкам. Скорее, это даже было приятно и грело душу. И плевать, как это выглядит со стороны, плевать. Пусть сделает это!

Кровожадность проснулась в девушке, совсем ей несвойственная. На целую секундочку, Василиса испугалась своего внутреннего состояния, но это только на секундочку.

— Помоги старику встать дочь, — притворно закряхтел отец, пытаясь подняться с пола. Вася схватила его за руки, и он встал, — совсем что-то стар становлюсь.

— Не говори ерунды па, тебе пятьдесят всего, а кряхтишь на восемьдесят, — шутливо подколола его Василиса. Отец улыбнулся, видя что дочь успокоилась, а мстительный огонек в её глазах, показал, что информация, которую она услышала, скорее только подтолкнула девушку к прощению Димки.

— Пойдем кушать, мать там наготовила всякого. В кой то веке, нас дочь решила навестить.

— Да ладно тебе, — виновато пробубнила Василиса, и пошла за отцом на кухню, — можно подумать не виделись ни разу за эти годы.

— Если ты называешь, приятными провождением времени с дочерью, у которой нет эмоции и жизни в глазах, то ошибаешься. Сейчас, я вижу в тебе жизнь. Да все не совсем гладко происходит, но все можно решить. За то, ты дома, настоящая и живая, — немного громко и эмоционально высказался отец. Василиса понимала, он прав. Она закопалась в своем горе, и вылазить из него не хотела. Так же проще.

— Прости, — это все что она сейчас могла сказать. Обхватила широкую спину отца и прижалась крепко, — я так тебя люблю па. Прости, я такая глупая.

— Не глупая дочь, просто молодая, — Николай подгреб девушку подмышку, щелкнул по носу и повел на кухню.

— Ма, — протянула Василиса, снова пуская слезы. Да сколько можно? Бездонные они у нее что-ли?

— Ты чего опять? А ну прекращай! — Наталья кинула полотенце на плечо, вытерла руки о фартук и обняла дочь.

— Прости меня, ма, — вытирая слезы шептала она, — я очень сильно тебя люблю.