Чтение онлайн

— Пирс, — говорю я в сильном удивлении, — это тебе вино ударило в голову. Или ты ходишь к психологу?

— Ни то ни другое, уверяю тебя, — говорит Пирс несколько отстраненно.

— Ну я, конечно, не против и могу об этом подумать, но не уверен, что хочу.

— Это какой-то сложный ответ и несколько противоречивый.

— Да, конечно. Я имею в виду вот что, раз уж ты сам заговорил. Это касается не только нас, мы не можем решать такое вдвоем. Билли и Эллен это не понравится. Им было неуютно, когда вы менялись с Алексом. И в струнном квинтете или секстете будет тот же эффект.

— Ну а в квартете с флейтой? Или в фортепианном квинтете, в «Форели»?

— Это может быть немного по-другому, ты прав. Хорошо, я подумаю, и — да нет, на самом деле нечего тут думать. Меня все устраивает как есть.

— То есть ты не будешь играть «Форель»?

— Буду! — выпаливаю я.

— Почему? Еще одна конкретная ассоциация?

— Нет, все проще. Я хочу сыграть с Джулией. Возможно, это одно из последних ее...

— Последних ее — что?

— Выступлений с другими музыкантами.

— Что ты имеешь в виду? — Пирс внимательно смотрит на меня: в нем проснулось чутье детектива. — У нее действительно серьезные проблемы с ансамблевой игрой?

— Нет, на самом деле нет.

— Майкл, по-моему, ты темнишь.

— Нет-нет, просто я тебе говорю, что она хочет сосредоточиться на сольной карьере. И это означает постепенно перестать играть с другими. Но я не знаю, когда именно она решит перестать. И даже не знаю, перестанет ли.

— То есть ей не нравится играть камерную музыку? — уточняет Пирс.

— Я совсем не это говорю, — горячо возражаю я.

— А что ты говоришь? Что с ней на самом деле? Что случилось на репетиции? У нее вдруг пропала способность концентрироваться? Проблема с этим конкретным произведением? Или это ваша, так сказать, дружба? Ты должен знать. Или хотя бы догадываться.

Я чувствую себя под обстрелом.

— Я не знаю, Пирс, — говорю я. — В любом случае проблем больше не будет.

— Но ведь это проблема, — говорит Пирс. — Я начинаю жалеть, что не смог с тобой связаться, прежде чем мы согласились с ней играть. Ты явно что-то знаешь, чего не знают остальные. Ну, что это? Давай говори, не томи.

Меня загнали в угол. Я соврал вынужденно, но ведь соврал, и Пирс это понял.

— Я не могу тебе сказать, пока не поговорю с Джулией, — отвечаю в конце концов.

Пирс буравит меня инквизиторским взглядом.

— Майкл, черт возьми, я понятия не имею, что это, но я точно знаю: меня это сильно беспокоит. И очевидно, тебя тоже. Поэтому, что бы это ни было, ты обязан мне рассказать — и рассказать прямо сейчас.

— Это проблема со слухом, — говорю я еле слышно, глядя в пол.

— Со слухом? Какого рода проблема?

Я молчу. Мне невыносимо оттого, что пришлось выдать ее тайну. Но не я ли приоткрыл эту дверь, чтобы уж дальше он вломился в нее сам?

— Ну? — говорит Пирс. — Давай уже, Майкл. Или я звоню Лотару прямо сейчас и узнаю от него. Я серьезно. Прямо сейчас возьму и позвоню.

— Она глохнет, Пирс, — безнадежно говорю я. — Но ради бога, не говори никому.

— Только и всего? — говорит Пирс, резко бледнея.

— Да, только и всего. — Я качаю головой из стороны в сторону.

Пирс, возможно, озадачен, но я знаю, что он мне поверил.

— Это правда? Да или нет? Только одно слово.

— Да.

— Надо позвонить Лотару, — говорит он тихо. — Это катастрофа.

Он привстает. Я хватаю его за руку и почти силой усаживаю.

— Не звони, — говорю я, глядя ему в глаза. — Даже не думай. Это не катастрофа.

— Билли знает? А Эллен?

— Конечно нет. Я им не говорил. И тебе не должен был говорить.

— Ты должен был нам сказать заранее, — говорит Пирс с неким презрением. — Как ты мог от нас это скрывать? У тебя обязательства перед квартетом, перед собой.

— Не указывай мне на мои обязательства, — с отчаянием говорю я. — Я предал ее доверие, сказав то, что сказал. Одному богу известно, простит ли она меня когда-нибудь. Я не собирался тебе говорить. Я только надеюсь, что ей это поможет так или иначе — ну, если мы все будем понимать, какие знаки ей подавать и когда идти за ней...

— То есть нам придется вместе с ней ковылять?

— Она замечательно сыграет. Она потрясет и вас, и добропорядочных венских бюргеров, и Билли обратится к духу Шуберта, чтобы тот благословил нас всех до единого.

— Включая меня, молчаливого зрителя?

— Включая тебя, поскольку он будет знать, как многим ты пожертвовал.

— В данный момент это не похоже на жертву, — говорит Пирс с кривой усмешкой.

— Ты увидишь! — пылко говорю я.

Я жду какого-нибудь резкого замечания про Джулию, но он меня удивляет.

— Ох, я очень надеюсь, — говорит он. — И ради нас, и ради Шуберта.

И после несколько секунд размышлений обескураживающе спокойным тоном продолжает:

— Возможно, меня так раздражили замечания Николаса, потому что я сам испытываю двойственные чувства по поводу «Форели». Забавная старая вещица. Она останавливается и начинается снова, в ней столько повторений... но я по-настоящему люблю ее. Трудно поверить, что Шуберту было только двадцать два.

— Ну, мы можем и отказаться, — говорю я.

После еще одной продолжительной паузы Пирс говорит:

— Ну да, я так тоже довольно долго думал. Но теперь я не считаю, что если творить, то только шедевр, что все остальное не имеет смысла. Я спрашиваю себя: «Что я тут делаю, каково мое место во Вселенной? Будет лучше, если я это сделаю или если не сделаю? И лучше делать это или что-то еще?» — Он останавливается, потом говорит: — И полагаю, я только что добавил еще один вопрос: «Лучше ли будет, если это сделаю не я, а кто-то еще?»

— Понимаю, Пирс. Спасибо тебе за это. Я благодарен до глубины души.

Пирс поднимает бокал довольно серьезно:

— И до дна бокала?

Я киваю и пью за его здоровье.

— Ты, наверное, удивился, что я не сказал, как я сочувствую Джулии.

— Нет, не удивился, — подумав секунду, отвечаю я.

Но я удивляюсь самому себе, как это я так вдруг предал ее доверие, как я смог моими ответами, даже если не планировал заранее, почти незаметно освободиться — и, очень надеюсь, освободить ее — от груза этой тайны. Но как мог я так поступить без ее разрешения? Я потребовал Пирса поклясться, что он не скажет Эллен и Билли, условившись, что завтра скажу им сам.