Чтение онлайн

– - Вы о себе или...
– - она элегантно повела пальчиком в воздухе, -- или от имени Радика?

– - Радика, -- он одновременно испугался и поразился женской проницательности.

– - Ну и мужчины пошли!
– - Мальвина вдруг перестала кокетничать.
– - Он же... В общем, мне неудобно... Он -- ничего, и я ему нравлюсь. Само собой. Но ведь он не-кра-си-вый...

– - Как так -- некрасивый?

– - Хромой, вот как.

– - А Байрон?
– - возразил он.
– - Байрон тоже был хром. Ты читала Байрона?

– - Слыхала, -- уклончиво ответила она.
– - Я больше уважаю Асадова.

– - И твой пример против тебя. Асадов-то слеп. А Пушкин? Знаешь, Пушкин был совсем маленького роста, но как его обожали женщины!

– - Сравнили: Пушкин и этот! Да мне стыдно с ним гулять. И потом, мать у него в нашей школе простая училка.

– - И что?

– - Социальное неравенство -- вот что. Я его даже домой не могу привести. Что родители скажут?

Радика было жаль. Для этой прозрачной бабочки он готов был променять математику на театр, театр -- на что угодно...

– - Прости, что я затеял этот разговор, -- тихо сказал Ипполит Акимыч.
– - Ни к чему!

– - Это уж точно.

– - Может, все же вернешься в студию?

– - Дудки!

– - Куда после школы, деточка?
– - он переменил тему.

– - Я-то не пропаду!
– - она подмигнула ему.

Замена для крепостной девушки оказалась плохой. Радик пришел еще на одну репетицию и тоже исчез, не сказав "до свиданья". Ничего в нем, выходит, не было актерского, кроме подрагивающих губ. Пришлось отменять спектакль, на который дворец культуры уже распространил пригласительные билеты. Студия развалилась. Директор дворца, в прошлом известная стахановка и профсоюзная лидерша, списанная по старости, заявила Ипполиту Акимычу, что он негодный организатор.

Но не тогда и не из-за того между ним и Радиком черная кошка пробежала. Это произошло чуть позже.

4.

Перед сном Ипполит Акимыч обсудил с покойной Верой уход Радика. Тень жены сказала:

– - Видишь, я, как всегда, оказалась права, Поля: бесполезно было этого человека брать. Хорошо хоть, что он сам понял и не пришлось ему объяснять. Это было бы неприятно.

Он не стал ей напоминать, что раньше Вера говорила противоположное.

– - Нет, -- упрямо сказал он вдруг вслух сам себе, резким ударом коротенького кия загнав шар в лузу.
– - Надо было! Из человеческих соображений. И аз воздам.

Вера, будь она жива, пожала бы плечами и промолчала. Она всегда так делала. Несколькими днями позже он бы и сам эдак уже не сказал. А тогда, потеряв последний копеечный заработок, негодный организатор утешался тем, что он не такой уж плохой педагог. Ну, не привилась любовь к святому искусству. Зато прав, наверно, Экзюпери: важно само по себе человеческое общение. Сцена научила их чувствам, облагородила души. Это не пропадет.

Он лег спать, почитал немного, опустил книгу на тумбочку, погасил свет, начал медленно уходить в сон. И вдруг почувствовал, что он в комнате не один. Может, кошка с соседнего балкона перебралась да в форточку прыгнула? Он ее иногда колбасной кожуркой прикармливал. Ан нет, одежда шуршала возле двери.

– - Кто тут?
– - с недоумением спросил он.

Этот кто-то хмыкнул, но не отвечал. Пришлось зажечь свет и сразу зажмуриться. Не от лампы, от зрелища: женщина юная и вполне обнаженная застыла в двух шагах от дивана, словно статуя из какого-нибудь Лувра, в котором Ипполит Акимыч сроду не бывал. Уперев пальчик в зеленое бильярдное поле, она сложила губы трубочкой, словно готовясь к поцелую. Вот так кошка!

– - Ма... Мальвина?
– - прошептал он испуганно.
– - Как вы сюда попали?

– - Через дверь, -- она удивленно пожала плечом, груди у нее качнулись и снова замерли.

– - А чего же вы хотите?

– - Вас.

– - В каком же смысле, позвольте спросить?

– - В прямом.

– - Да ты что, деточка. Одевайся сейчас же! И ступай домой.

Она сделала шаг вперед, и теперь ее колени были совсем рядом с его лицом. Она наклонилась, улыбаясь озорно и самоуверенно. Сильные духи смешались с водкой, -- не поймешь, чем пахло сильней.

– - Уйду, но только после...

– - Чего?

– - А того! Или я вам не нравлюсь как женщина?

– - Несовершеннолетняя!
– - возмутился он.
– - Меня опять посадят -- этого добиваешься? Ты ж ребенок!

– - Сами вы ребенок, -- она ласково склонилась над ним.
– - А мне почти семнадцать. Если будете сопротивляться, я закричу, тогда вам же хуже.

В чувстве юмора ей отказать было нельзя. Но ему было не до юмора.

– - Нехорошо без любви, -- защищался он.
– - Как это без...

– - А я вас очень люблю, -- усмехнулась она прямо-таки по-матерински и коснулась соском его губ.
– - Вот так. Много разговариваете и без толку.

Мальвина по-хозяйски откинула край одеяла.

– - Боже ж мой!
– - прохрипел он, стыдливо прикрывая свое срамное место.

– - Хватай ее решительней! Ты -- француз, аристократ, а она -крепостная девка. Не спрашивать же у нее, что с ней делать. Смотри!

Скопировав его интонацию, она набросилась на него, не как ребенок, а как хищная львица на загнанного оленя. Он стонал, а она посмеивалась, и тень ее, спроецированная стоящей возле дивана лампой, качалась на потолке.

– - Странное у тебя имя, -- чуть позже она опять превратилась в бабочку, сложила крылья и поцеловала Ипполита Акимыча в щеку.
– - Никак не сократишь.

– - Жена меня Полей звала.

– - Так ведь Поля -- женское, -- она захохотала.

– - И что?

– - Ничего! Мне домой пора, а то родители станут орать. У тебя хоть на такси найдется?

Мальвина похватала свою одежду, разбросанную по всему бильярдному полю, и исчезла на кухне. Вернувшись одетой, закурила сигарету и, выпустив дымовую завесу, спросила:

– - Ну как? Понравилось? Да, чтоб не забыть. Я в Щукинское театральное училище поступаю, мне рекомендация нужна.

– - От меня?

– - Не, вы никому неизвестный, -- в одежде она опять перешла на "вы".
– От какого-нибудь знаменитого, который может взять за горло председателя приемной комиссии. Вы с ними со всеми вась-вась. Найдите подходящего, ладушки?

И она растворилась за дверью так же молниеносно, как появилась.

По инерции Ипполит Акимыч хотел было тут же посоветоваться с покойницей Верой насчет происшедшего. Но сообразил, что это несколько бестактно, хотя она его наверняка не только бы простила, но и поощрила. Засыпая, он думал, что в постели Мальвина гораздо талантливее, чем на сцене. Что ж? И гетерам, и гейшам тоже необходим профессионализм, включая гетеру советикус. Этот талант иногда совпадает с профессией актрисы и помогает продвигаться. Жаль, что лучшие роли таких актрис зрителю чаще всего не видны. Странные водевили разыгрывает, однако, жизнь. Разве что без куплетов. Такое не сочинишь.