Лишняя невеста для Альфы
Шрифт:
Дорина начинает визжать. Но я уже не управляю собой. Сейчас Бес главный и он идёт, чтобы наказать не только Дорину, но и провинившуюся Волчицу, которая в ужасе прячется и жалобно скулит внутри обращённой человечки.
Глаза в глаза. Приговор уже вынесен. Бес не медлит. У него гораздо меньше чувств, чем у меня. Волк живёт инстинктами и подчиняется только законам стаи, которые Дорина нарушила. Бес главный судья и палач нашего клана. Его панически боятся и преклоняются перед ним, почти боготворят. Волк не знает жалости, задобрить его невозможно…
Одно резкое секундное движение и на моём удлинившемся языке разливается приятный металлический вкус крови, а зубы пережёвывают нежную плоть. Приговор приведён в исполнение. Больше молоть чепуху и оскорблять стаю и Альфу Дорина не сможет.
На раздавшийся нечеловеческий вой девушки в подвал вбегают охранники.
— Скаж-жии-те Алексу, чтобы ппо-забоо-тился о своо-ей звеи-руe-шке, — Бес удовлетворённо осматривает залитый алой кровью пол, — и прибее-рии-те здееесь, — с трансформированными челюстями говорить сложно, но парни всё понимают и, как обычно, отвечают «да, господин».
В их глазах я вижу страх и уважение. Конечно, ничего нового, так и должны смотреть на Альфу члены стаи. Разворачиваюсь и ухожу. Бес, исполнив свою кровавую роль и насытившись эмоциями, медленно покидает моё тело и снова передаёт мне бразды правления.
Хочу пойти к Ане, но в таком состоянии, когда ярость и злость ещё кипят во мне… Нет.
Я давно не выпускал Беса на волю, поэтому лучше сейчас пробежаться по лесу, выпустить пар, а уже потом с трезвыми мыслями и холодной головой идти к своей девочке.
Не замечаю, как бежит время. Хвойный лес, его запахи, его тайны поглощают меня. Бес находится в своей родной стихии. Волк доволен и сыт. Уже решаю повернуть обратно, как вдруг слышу протяжный волчий вой. И это не зов оборотня, это обычные обитатели нашего леса — волки… волки загоняющие добычу.
Почему-то сердце встревожено пропускает удар, время будто замирает, неприятное болезненное предчувствие пробирается в душу… Бес поднимается, навостряет уши, ему тоже не нравится происходящее.
В голове вдруг резко простреливает — Аня!
Эта обращённая дура Дорина сказала ей бежать. Неужели Аня решилась?!
Больше ни о чём не думаю, срываюсь на бег, Бес перехватывает инициативу, огромными когтистыми лапами Волк едва касается земли. Кровь кипит в венах, сердце неистово бьётся в груди и болезненно сжимается, стоит только в сознании промелькнуть мысли, что Аня сбежала, поддалась уговорам этой твари.
«Только не Аня, только не Аня» разрывается набатом в голове. Но к нашему ужасу у кромки леса мы чувствуем запах любимой девочки, Бес ускоряется. Его ярость не знает границ. Он бежит на грани своих возможностей, задыхаясь и обгоняя попутный ветер. Внутри всё сжимается от страха потери. Все чувства и рецепторы оголены. Мы в ужасе… впервые мы оба чего-то так сильно боимся… Нужно найти её!
Только бы успеть!.. Не потерять её!
Бес вылетает на дорогу и за секунду до нападения успевает прыгнуть и оказаться перед оскалившейся мордой большого ощетинившегося волка. Его недовольные сородичи рычат, скалят свои острые зубы и окружают Беса, но это не те противники, которые могут напугать разъярённого Альфу.
Глаза застилает кровавая пелена и Бес с непреодолимым желанием убивать каждого, кто посмел посягнуть на его самку, кидается в атаку, собой защищая любимую.
Глава 16
Аня
— Эй, эй, болезная, вставай! — слышу сквозь гул в ушах и чувствую, как меня тянут вверх.
— Ммм, — в голове шум такой, будто лесопилка работает, ноги совсем не держат, тело совсем ватное.
Ещё через мгновение понимаю, что меня уже подняли и аккуратно поставили к стене. С трудом поднимаю руки и обхватываю голову. Виски ломит. Кажется, я что-то бессвязно мычу, пытаясь вернуться в реальность.
Что это? Давление? Что со мной случилось?
Поднимаю глаза и фокусирую свой взгляд на стоящей напротив меня женщине лет сорока. На голове у неё поварской белый колпак, немного сдвинутый на бок, а спереди повязан белый фартук, почти полностью скрывающий униформу. Она аккуратно поддерживает меня, видимо опасаясь, что я снова упаду.
Повариха внимательно разглядывает меня.
— Ну, что ж ты, моя ласточка, в обмороки то падаешь? Небось, не ела ничего с вечера? Всё в каморке своей прячешься?
Голос у неё такой приятный, заботливый и взгляд этот мягкий, обволакивающий. Смотрю на эту женщину и ощущаю исходящие от неё материнское тепло и заботу и едва сдерживаю желание обнять её. Я так устала быть одна.
Боже, как я хочу домой!
Меня постоянно преследует ощущение, что в этом чёртовом замке я теряю что-то важное… и себя я тоже теряю…
— Ну-ка, пойдём, я тебя сейчас накормлю и чаем напою. Булочки как раз испеклись, — она ведёт меня на кухню, аккуратно поддерживая пухлой рукой за плечи. Усаживает за стол и тут же начинает суетиться и выставляет поближе ко мне хлеб, булочки, посыпанные сахарной пудрой, а прямо передо мной оказывается тарелка с каким-то ароматным блюдом очень похожим на плов.
Желудок сводит судорогой от вида и аромата этого великолепия.
— Вот тебе ложка, давай ешь, — повариха садится напротив, локтём упирается в стол и укладывает свою голову на раскрытую ладонь, заботливого взгляда с меня не сводит.
Боже, как же приятно, когда кто-то просто о тебе заботится. Я уже совсем забыла это чувство. Отвечаю женщине благодарной улыбкой.
Беру ложку и зачерпываю ароматно пахнущий травами и жареным мясом плов.
Ммм, божественно!
— Очень вкусно, спасибо, — на английском благодарю.
Зачерпываю ещё и вдруг замечаю движение у окна, оборачиваюсь. Молодая служанка стоит, опираясь на высокий подоконник и скрестив руки на груди, с нескрываемым презрением как неведомую зверушку разглядывает меня. Непроизвольно так и застываю с ложкой у рта. Холодок прокатывается по спине от её колкого пронизывающего взгляда.
Чем я заслужила такую неприязнь и отвращение?
Повариха тоже замечает девушку и тут же шикает на неё, что-то говорит ей на румынском и та недовольно, фыркнув, уходит.