Чтение онлайн

Во-вторых, тот уголок парка оказался совершенно диким, без посыпанных белым песком или гравием рукотворных дорожек, ажурных скамеек и вазонов с цветами.

– А теперь посмотри вверх, – прошептал Рэй, подводя ее к огромному старому дереву.

Миранда ахнула: наверху, в листве, притаился самый настоящий домик!

– Это твой?… – она широко открыла рот и таращилась на Рэя, как на божество. Да-да, она бы рассердилась, если бы ей кто-то сказал, что она смотрит настолько восхищенно на мальчика. Но Рэй в ее глазах не был мальчиком. Он был… другом.

– Хочешь, и твой тоже, – ответил мальчуган, лишь смутно догадываясь, что творится в душе золотианки.

Этот домик был выстроен еще для его отца и с тех пор не претерпел больших изменений – разве что была заменена пару раз подгнившая ступенька да подкрашены оконные рамы. Там когда-то хозяйничали старшие братья и сестры Рэя, он же родился сильно позже остальных, и теперь, когда все уже стали взрослыми, домик перешел в безраздельное владение младшего княжича.

Миранда замерла, чувствуя, как ее горло совсем пересохло от волнения. Она даже не смогла вымолвить “Хочу”, и только несколько раз кивнула с усердием игрушечного болванчика.

– Тогда пойдем, посмотришь!

Рэй пропустил Миранду вперед, и она забралась на ступеньки, ведущие к двери удивительного домика. Девочка нерешительно распахнула ее и застыла на пороге.

– Ну, заходи же, – подбодрил девочку Рэй. – Нравится?

Взору принцессы открылась светлая маленькая комната. В углу валялся широкий тюфяк, в другом – небольшая переносная жаровня, сделанная так, чтобы из нее не вылетали искры. На столике лежало несколько книг, бумага, кисти и карандаши, на полке громоздились какие-то кости, монетки, камни…

– Это словно пещера с сокровищами, – отозвалась восхищенная Миранда.

– Ага, хочешь, я тебе все покажу? Но сначала… – Рэй взял со столика горстку конфет и протянул ей. – Угощайся!

Миранда с удивлением воззрилась на ворох ярких фантиков, не спеша брать лакомство. Это что, все ей? Столько?

– Но это же мужская еда, – девочка сглотнула слюну.

– У вас что, мужчины самое вкусное себе прячут? – с какой-то ноткой презрения удивился Рэй.

– Нет, просто… – Миранда так и впилась взглядом в призывно манящую обертку, обещающую вкус шоколада с вафлями…

Рэй почти насильно впихнул ей конфеты в руки, взял еще себе и решительно развернул фантик большой шоколадной конфеты.

– Кусай, – скомандовал он, видя, что девочка медлит.

Команда была привычней, чем просьба, и маленькая принцесса послушно откусила половинку, ощутив непривычно сладкий вкус шоколада и пралине с орехами. Рэй сунул оставшийся кусочек себе в рот.

Когда большая часть конфет была съедена, Миранда застенчиво пояснила:

– У нас девочкам разрешено есть сладости только раз в неделю, потому что иначе испортишь фигуру.

– Фигуру?

– Растолстеешь.

Рэй недоверчиво посмотрел на худенькие руки и ноги своей новой подружки.

– По-моему, тебе это не грозит.

– Ты ничего не понимаешь, тех, кто растолстел, никто не возьмет замуж… – принцесса осеклась, поскольку ей в голову пришла неожиданная мысль.

А хочет ли она вообще замуж?

Что она вообще об этом знает?

Рэй воспринял ее молчание как страх и весело ответил:

– Ну если ты растолстеешь от моих конфет, тогда я на тебе и женюсь, не бойся!

Миранда не ответила ему, и парнишка, чтобы сменить разговор, принялся звать ее вниз.

Он показал ей свои секреты – два птичьих гнезда с крошечными, в крапинку, яичками, маленькую полянку с костровищем и научил пускать в ручье кораблики на скорость. Эту идиллию неожиданно прервал высокий голос слуги:

– Ваше высо-очество, вас там не докличутся… Извольте на ужин явиться!

Рэй увидел, как Миранда побледнела и замерла, точно игрушка, у которой кончился завод. Ее расширенные глаза смотрели на него с непонятной смесью восхищения и осуждения.

Глава 4. Колыбельная для принцессы.

– Ты меня обманул! – прошептала Миранда, когда они плелись за слугой во дворец.

– Ну, прости, – повинился Рэй. – Ты была такая напуганная, вся сжавшаяся, точно нашкодившая собака, и я решил, что ты будешь меня бояться, если я скажу, что я и есть княжич. Ведь ты правда бы не стала играть и веселиться со мной?

Миранда молчала. Она корила себя за легковерность.

– Ты ведь не сердишься на меня, Мира?

Миранда снова ничего не ответила. На мальчиков нельзя сердиться. Девочкам вообще нельзя сердиться. Миранда довольно часто ощущала себя не такой, как все – из-за своей вспыльчивости, и это было мучительно. Но при этом принцесса поймала себя на мысли, что Рэй, в общем-то, был прав, когда скрыл от нее свой статус: она действительно не смогла бы ему довериться, как сейчас.

Ужин был еще одним потрясением для Миранды: дети ели отдельно от взрослых, но при этом мальчики не требовали от девочек подносить им еду и развлекать их. Разве что пара лакеев меняли грязные тарелки на чистые и ставили на стол новое блюдо. Еда не делилась по полу, и Миранда с удивлением обнаружила, что девочки тоже могут просить добавки, и при этом они вовсе не выглядели толстыми. Наевшаяся, уставшая от впечатлений Миранда была препровождена к себе в комнату, а Рэй – в свою спальню.

“Завтра я ее по кровати прыгать научу… – мечтал Рэй, ворочаясь и обхватывая пышную подушку. – Об заклад готов побиться, что она никогда-никогда не прыгала по кровати!”

Княгиня, днем занятая государственными делами, всегда обходила спальни младших детей перед сном. Рэй с нетерпением ждал этого часа. Это было время, когда он делился впечатлениями дня и поверял матери свои секреты, а порой спрашивал совета, как поступить.

– Мама, – Рэй прижался к ее ласковой руке. – Мам, эта девочка…

– Да, милый? – княгиня с ласковой улыбкой смотрела на сына.

– Она рассказывала такие ужасные вещи!

И Рэй взахлеб принялся пересказывать услышанное им от Миранды, с надеждой поднимая зеленые, как у отца, глаза на мать.

– Ты молодец, мой мальчик, – ответила она, выслушав его сбивчивый рассказ. – Обращайся с ней поласковей, только учти, что ей поначалу это будет непривычно, страшно, даже обидно…

– Обидно? – переспросил ничего не понимающий сын.

– Именно так. Представь себе, она выросла в другом мире, где на черное принято говорить “белое”. Там, где следует сказать “насилие” или “унижение”, они говорят “забота”, “мужское внимание”, даже “любовь”. Когда ребенку с малых лет запрещают быть тем, кто он есть, из них вырастают… калеки. Помнишь, ты слышал рассказ о том, как раньше существовали цирки уродов, и их хозяева специально скупали детей у нищенок, ломали им руки, ноги, повреждали спины? Так и строй Золотой империи калечит и ломает, только не тела, а души.