Чтение онлайн

В произведениях этого периода часто и резко обличается общественный порядок — господствующий в стране монархо-фашистский режим. Критический анализ основ и поражений капиталистического строя, буржуазного парламентаризма и разъедающей страну коррупции достигает наибольшей разоблачительной глубины в романе «До последних границ» (1940). Воинствующий гуманизм писателя особенно ярко выражен в романе «Место под солнцем» (1937), где повествуется об отверженных голодающих детях, которые вынуждены нищенствовать и воровать и нести порой за это жестокое наказание, ибо порядок в стране должен оставаться незыблемым.

Несколько особняком в жанрово-стилистическом аспекте стоит полуреалистическая-полусказочная «Повесть о добрых людях» (1940). Поэтизация «маленького человека» как носителя высоких душевных качеств, скромности, чистосердечия, доброты достигает здесь апогея и порой граничит с идеализацией. Однако значение этой повести несомненно, ибо писатель воспевает высокую человечность простых людей в тот момент, когда Европа уже была втянута во вторую мировую войну и угроза ее нависла над родиной писателя.

С самого начала немецко-итальянской оккупации Югославии (с весны 1941 года) Кранец — на нелегальном положении. Он становится одним из организаторов народно-освободительного движения в Прекмурье, а в октябре 1944 года присоединяется к партизанским воинским частям и переходит на так называемую «освобожденную территорию», где была установлена новая, народная власть. В послевоенные годы писатель возглавляет литературные издательства, редакции газет, принимает активное участие в общественной жизни, избирается в Союзную народную скупщину, становится действительным членом Словенской академии наук и искусств.

После войны Кранец широко разрабатывает тему героической борьбы народов Югославии против фашистских оккупантов, часто обращаясь к предвоенному, а иногда и еще более отдаленному прошлому, которое стремится осмыслить с позиций нового исторического опыта; значительное место в его творчестве занимает и современность с ее актуальной проблематикой.

В 1945 году выходит в свет сборник рассказов и очерков «Натюрморты и пейзажи», в которых обличаются массовые зверства фашистских оккупантов. Бесчеловечной жестокости врага противопоставляется в книге духовная красота простых людей — патриотов. Герои, отдавшие жизнь за свободу родины, обретают бессмертие в легенде — этот мотив некоторых рассказов сборника становится доминирующим в романе «Песня гор» (1946). Кранец славит стойкость и мужество партизан, высокое чувство любви к родине, могучую красоту словенских гор и лесов. Подвиг претворяется в легенду. Отсюда романтическая приподнятость образов, перерастающих порой в своеобразные символы, вплетение в историческую ткань романа сказочных мотивов.

Совсем в ином ключе развивается та же тема в тетралогии «За светлыми горизонтами», над которой писатель работает в конце 50-х — в 60-е годы. Одна из главных задач, которую ставит здесь перед собой автор, — это хроникальное воссоздание военных действий Четырнадцатой партизанской дивизии. С документальной точностью описывает он бои со словенскими белогвардейцами — приспешниками фашистских оккупантов — и немецкими карательными войсками, легендарный поход в Штирию в феврале 1944 года. Замысел писателя грандиозен: он попытался день за днем запечатлеть все подробности сражений, беспримерный героизм бойцов и командиров партизанских частей и параллельно воспроизвести широкую, многоплановую картину жизни словенского народа в годы войны. В тетралогии действует более сотни персонажей, не все они в равной степени удались писателю, однако в целом он создал впечатляющую летопись славных страниц из истории партизанской борьбы югославских народов.

Довоенному прошлому Словении посвящены роман «Приход святого Иоанна» (1947), драма «Путь к преступлению» (1948), лирическая повесть «Чарующая улыбка» (1956), первая часть трилогии «Повесть о власти» — хроника «Канцелярия» (1950), охватывающая полувековой отрезок времени. Позже, на основе документальных материалов, Кранец пишет роман «Красногвардеец» (1964—1965) о революционных событиях 1918 года в Прекмурье. Почти во всех этих произведениях в той или иной мере присутствует автобиографический момент, хотя он и не выражен в них открыто. Непосредственно автобиографический характер носят книги о детстве и ранней юности писателя. Это сборник рассказов «Я их любил» (1953), задуманный Краньцем как произведение детской литературы, но благодаря своей художественной значимости представляющий не меньший интерес и для взрослых; это также две своеобразные в жанровом отношении книги: «Молодость на болоте» (1962) и «Дядюшки мне рассказали» (1974) — романы-воспоминания, целиком построенные на конкретном документально-мемуарном материале. Все три книги в разных подробностях рисуют полуголодное детство босоногого деревенского мальчишки с его ранними невзгодами и скромными, но яркими радостями; в последнем из романов повествование о юности писателя предваряется драматической, насыщенной колоритными образами историей его рода по материнской линии. Все три книги проникнуты глубоким лиризмом: нередко кажется, будто изображаемые в них люди и события озарены доброй и немного грустной улыбкой автора, иногда его улыбка вдруг заискрится веселым юмором или станет иронической и язвительной. В этих автобиографических книгах, особенно в последней, по-новому раскрылось высокое художественное мастерство писателя, проявились до сих пор неведомые грани его таланта.

В 50-е годы Кранец в числе немногих писателей Югославии стремится аналитически и критически подойти к насущным социальным и политическим проблемам современности. Большое внимание он уделяет сложным процессам, происходящим в психологии и сознании людей в связи с коренными послевоенными преобразованиями, трудностями первых шагов построения социализма, сложным комплексом классовых и идеологических противоречий. Эта проблематика так или иначе отразилась во второй и третьей частях уже упомянутой трилогии «Повесть о власти»: «Под звездой» (1950) и «Земля вертится вместе с нами» (1956), в романе «Утраченная вера» (1954), в психологических повестях «Когда-нибудь будет лучше» и «Жизнь имеет две стороны» (1954), в своеобразной поэтичной полусказочной книге «Месяц живет на Бладовице» (1958), в сборнике рассказов «Анкета маленького человека» (1974) и других книгах. В некоторых произведениях герои Краньца, сталкиваясь с нелегкими условиями послевоенных лет, переживают известное разочарование, они убеждаются, что строить социализм оказалось значительно труднее, чем это представляли себе самые пылкие революционеры и мужественные партизаны, — в реальной действительности возникло немало непредвиденных ранее сложностей, преодолеть которые можно только постепенно, со временем.

Эта мысль по-своему преломляется и в предлагаемой читателям повести «Лиственницы над долиной» (1957). Кранец создает здесь правдивую, реалистическую картину жизни Словении первого послевоенного десятилетия; изображение современности нередко чередуется с воспоминаниями о «незабываемых событиях военных лет, порой страшно и неизгладимо изломавших судьбы и души людей» — их участь писатель прослеживает с особым сочувствием, мудрой человечностью и теплотой.

Кранец раскрывает здесь и тяжелое, неизжитое наследие прошлого в быту и сознании людей; оно дает о себе знать в разных проявлениях — чаще в трагическом, особенно страшном оттого, что обнаруживается случайно (молчаливая, безропотная батрачка Марта, покорно подчиняясь жестокому, стародавнему обычаю, все еще царящему в усадьбе крестьян-богатеев, убивает своего ребенка и пытается наложить на себя руки). Порой неприметная, на первый взгляд будничная трагика приобретает внешне комические формы: таков несколько шаржированный образ Малки Полянчевой, бедной крестьянки с больным сердцем, существующей на пенсию своих мужей-инвалидов, которых она с необыкновенной легкостью меняет.

Все это многообразие жизни, картина за картиной, раскрывается в сложном, драматическом переплетении человеческих судеб: художник Якоб Эрбежник и бывший партизан Алеш Луканц разыскивают Минку Яковчеву, девушку со страшным и героическим детством, прошедшим в годы войны.

Отдельные персонажи повести в какой-то степени выполняют функции символов. Например, художник Якоб Эрбежник, экспансивный мечтатель и скептик, ищущий и не находящий свое место в жизни, — это не только конкретный человеческий характер, но и символизация искусства вообще, его исканий, стремлений к определению своей общественной роли: Якоб все более убеждается, что, только приблизившись к народу, к простому человеку-труженику, искусство обретает истинное значение. Пожалуй, в каком-то смысле еще более символичен образ Минки — образ красоты, поруганной войной; душевный надлом девушки усугубляют дальнейшие жизненные неурядицы, но она не утрачивает способности к высокому самопожертвованию.

В значительной степени носителем авторской концепции выступает в повести простой и скромный Алеш Луканц — добрый и человечный в любой ситуации. У него немало поводов для тяжелых переживаний, но безусловно он не откажется от дела своей жизни, будет стремиться к воплощению в действительность идеалов партизанской юности.

Ярок и пластичен, по-своему неповторим в своей жизненной правдивости трагический образ «партизанской матери», старой Яковчихи, похоронившей пятерых детей-партизан и собственными руками свершившей праведный суд над мужем-предателем. Смертельно больная, она заглушает скорбь о погибших детях и физические страдания вином, а дома у нее вместо изображений святых висят фотографии и похоронки на ее детей, мучеников-героев. Умирает она с сознанием чистой совести, честно исполненного жизненного долга.

Сложен и несколько противоречив, но весьма колоритен образ патриархального сельского священника Петера Заврха, ведущего задушевные беседы в часы бессонницы со своим словенским, крестьянским, далеко не каноническим богом. Но в этом, казалось бы, добром и гуманном человеке неожиданно просыпается звериная кулацкая психология, когда речь заходит о его родной крестьянской усадьбе. Собственнические инстинкты Петера глубоко чужды писателю и близким ему по духу персонажам.

Развертывающиеся в повести события происходят не в родном Краньцу равнинном и болотистом Прекмурье, а в центральной области Словении — в Крайне, в районе горного хребта Горьянци. Автор, как подлинный живописец, находит яркие, сочные краски, создавая пейзажи свежие, благоуханные, озвученные журчанием ручьев и пением птиц. Описание природы в повести воспринимается нередко как величественный гимн родной земле, ее извечной, непреходящей красоте. Пейзаж не только создает фон человеческому бытию, совпадая или контрастируя с настроениями героев, он часто подчеркивает и трагизм происходящего.