Чтение онлайн

Видимо авторы так увлечены своими сюжетами, что не хотят отвлекать внимание читателя или зрителя на такие банальные вещи. В итоге герои получаются какими-то чересчур возвышенными в плане физиологии. Но книги эти и фильмы не о богах, не о духах, а о самых, что ни на есть до мозга костей плотских людях!

Фрагмент 75

Лиса или, теперь, Гелла, говорит, что я однобоко смотрю на такие сказки.

265. – Лисенок! – проникновенно сказала она, накручивая свои рыжие локоны мне на руку. – Здесь, как и всюду, все зависит от точки зрения. Ты можешь хренировать те сказки, как истории из жизни людей и спрашивать, когда же герои ходят в сортир? Упрекать авторов в том, что их герои не очень-то и реальны, не похожи на людей из плоти, крови и отходов жизнедеятельности… Но можно хренировать эти сказки как истории из лисьей жизни. Как реальностные байки про веселых и отважных лисов, которые выдумали походы в туалет исключительно развлечения ради. Про лисов, которые притворяются кто кем в этих историях. Кто злым, кто добрым, кто никаким…

– Я понимаю, кто кем притворяется, – хмуро заметил я.

266. Зазвонил телефон. В трубке слышалось характерное шипение р гюрзы. Она спрашивала знаю ли я, что кошка была единственным животным не присутствовавшем при кончине Будды?

Я ей ответил, что достойный зверь ничего от этого не потерял, а скорее всего, даже и приобрел. Игнорировать подобное зрелище мог только тот, кто считает себя чем-то большим, нежели Будда. Так что, пока прочее зверье наблюдало, как он испускает дух, кошка предавалась развлечениям охоты.

Услышав подобное богохульство, змея усиленно зашипела в трубку, но, когда приступ святого гнева прошел, согласилась с моей точкой зрения.

Все время моего разговора с ползучим существом, Гелла о чем-то думала, не забывая поглаживать мою руку. Затем подруга села за синтез и выразилась:

We will fly so high,

All our friends – good bye!

We will find a place,

There is so much space.

Only you and me -

This is our destiny!

(Pet Shop Boys)

267. После чего рыжая ведьма запрограммировала на музыкальной машинке какую-то мелодию и потащила меня танцевать. Да так активно,что я даже не успел договорить с р гюрзой, – трубка полетела на пол. Из нее слышалось: «Но, если кошка оказалась круче Будды, то кто же из них лис?..»

Фрагмент 76

Вопрос реальностной г. остался без ответа. Я вдыхал аромат волос Геллы (она сказала, что ее можно называть и Ристаной), медленно осознавая, что лирика самым гнусным образом просочилась на страницы «Лисьей йоги». Трактата, который изначально задумывался как достаточно сухое философское повествование и пародировал бы все духовные учения. Впрочем, недуховные тоже. В процессе написания выяснилось, что лисья йога – не пародия, а вполне самостоятельное учение. Что между духовной доктриной и недуховной отсутствует всякое различие… И то, и другое – всего-навсего р сказки, каждая из которых является абсолютной истиной.

Но хуже всего то, что я – автор, попал, влип, погряз… Как бы выразиться, чтобы выглядеть невиноватым?

Ага! Попал в окружение любовного сюжета.

268. То есть я мужественно сражался за отсутствие лирических поползновений на страницах книги, за чистую философию, но под натиском превосходящих сил противника (Геллы-Ристаны-Лисы) потерпел поражение.

Вот так! Чист и невиновен! Это все она, а не я. Верь мне, читатель. Я честен.

Теперь, когда отмазался, можно и продолжить. Надо признать, что сил у этого противника хватает.

269. Гелла держала меня мертвой хваткой. Мы танцевали под нескончаемую мелодию синтезатора уже целый час. Расстояние между нами было далеко не пионерским.

«Это конец!»-подумал Штирлиц в моей голове.

Рыжая что-то ворковала о том, как славно будет в нашей сказке, неизменно пресекая мои попытки высвободиться из ее объятий. Я как мог объяснял, что мне нужно дальше писать о лисьей йоге, что музыка уже приелась, что от ее (Геллы) хватки у меня занемела спина, что от жара, исходящего от нее, по мне стекают ручейки пота, поэтому было бы очень неплохо, дорогая Гелла («Ты назвал меня «дорогой»? В наших отношениях достигнут небольшой прогресс») сделать перерыв, сменить музыку, сходить в душ (только мне, а не тебе, причем мне без тебя) и, вообще, сесть за стол и писать, писать, писать…

270. Освежившись под душем, я продолжил писать.

Гелла сидела рядом, прямо на столе, демонстрируя стройность и длину своих ног. Но хватит об этом, хватит! Нужно писать о другом.

Фрагмент 77

Вот, к примеру, скажи мне, Гелла, как Воланд попал в мексиканские горы и стал учеником дона Хуана и дона Хенаро (которого играл Бегемот)? Читатель заждался, когда ты об этом расскажешь. Мы слишком далеко уклонились от темы.

– Будь по-твоему, дружочек ненаглядный. Хочешь верь, а хочешь – нет (принципе, это одно и то же), но дело было так…

– Начало мне известно.

– Напрасно ты думаешь, что я буду рассказывать то, что уже записано. Нет. Итак, Лисистый, слушай и не перебивай.

271. Воланд отправился в воспоминание Бегемота. Характер той сказки был таков, что никакого дьявольского всемогущества он с собой взять не мог. Великий Воланд, он же Сатана, должен был стать простым смертным. Одним из тех, кого он так презирал и кому любил строить козни. А что такое для всемогущего существа отказ от своей власти?

– И, правда, что?

– Да ничего особенного – раз плюнуть! К тому же Сатана нуждался в хорошем приключении, чтобы выйти из депрессии, в которую его погрузила работа дьявола.

– Как говорится: «Наша служба и опасна, и трудна…»

– Ты прав, Лис. Но нужно добавить, что еще и неблагодарна.

Я была с ним во многих сказках и могу сказать, что Воланд всегда оставался на заднем плане во время всяких торжественных церемоний. Даже придуманный им как-то Бог-Отец больше благоволил к своему другому сыну.

– Это не к Иисусу Христу часом?

– Нет, Черный. Иисус в той сказке был всего лишь заштатным святым. А брата Воланда звали Веельзевул. Достаточно сложные там были интриги. Я несколько отвлеклась для того, чтобы ты лучше понял внутреннее состояние Воланда, когда он стал Карлосом Кастанедой.

272. Я записывал все, что она говорила, чувствуя себя Карлосом, подробно конспектирующим магические откровения мерзкого старикашки дона Хуана.

Ко всему прочему я успевал попивать шампанского из стоявшей рядом бутылки.

Таким образом автор сочетал много приятного и полезного одновременно: интересный рассказ, вкусное винцо, эстетическое наслаждение от вида Геллиных ног. Какой кайф! Чего еще может желать лис?

– Большего кайфа! – сказала Гелла, поглядев, что я там написал.

273. – И стал Воланд Карлосом Кастанедой. И поступил он в Калифорнийский университет. И начал он изучать антропологию…

– Чересчур в стиле Азазелло, по-моему.

Фрагмент 78

– Хорошо, Лисеночек, буду вещать в собственном стиле. Итак, кем же Воланд был для самого себя?