Чтение онлайн

По той же причине мой проект положит конец грабежам, с которыми никак не справится наше правосудие; правда, добро крадут у нас наравне с деньгами, но лишь для того, чтобы обратить его в монету. В вашей табакерке, часах или кольце похититель видит не предметы, коими сам желал бы воспользоваться, а ценности; он рассуждает, подобно Гудибрасу [207] :

Остается только добавить, что в моем плане заключен верный и, пожалуй, единственный способ помочь бедным – сделать невозможным существование богатых.

Где нет богатых, нет и бедных, ибо провидение в мудрости своей обеспечило полный достаток жителям каждой страны; где никто не владеет слишком многим, там никто не живет в нужде.

Я долго обдумывал этот превосходный проект, – так долго, что, если поверить иным, помешался в уме, – и наконец, твердо решил исполнить свой долг, доказав путем примера, насколько я убежден в правильности своих идей. Я обратил в наличные имение, приносившее триста фунтов годового дохода, набил полные карманы денег и, прихватив с собой своего прямого наследника, отправился на Темзу, где принялся выгружать содержимое карманов в воду. Но не успел я избавиться и от трех пригоршен, как наследник схватил меня и с помощью лодочника уволок от берега. День я просидел взаперти в одной из комнат собственного дома, а наутро родственники, сговорившись, водворили меня сюда. Здесь я, по всей вероятности, и буду пребывать до тех пор, пока человечество не образумится.

Остаюсь, сэр, Ваш покорнейший слуга

Европейскую поэзию Просвещения часто называют «рассудочной». Действительно, в век разума мысль стремилась контролировать чувство, но она не отменяла чувств, не подчиняла их себе. Поэты Просвещения стремились разобраться в том, что представляет собой человеческая душа. Они видели недостатки людей, из которых едва ли не самым страшным им казалось невежество. Но если человек неразумен и невежествен, нельзя обращаться к его разуму, но нельзя и оставлять его во мраке невежества. И вот тут на помощь просветителям приходила поэзия, особенно поэзия сатирическая. Просветители высмеивали невежество, стремясь задеть человеческие чувства, воздействовать на самолюбие и тем самым пробудить дремлющий разум. Именно блистательные сатирические стихотворения принесли поэтическую славу Г. Филдингу, Дж. Свифту, Вольтеру и многим другим поэтам восемнадцатого столетия.

Поэты-просветители пытались постигнуть и суть самой поэзии. Они создавали удивительные произведения, в которых поэзия была и целью, и средством художественного изображения. Поэты восхваляли поэзию, изучали поэзию, одновременно создавая поэтическое произведение. Таковы «Храм вкуса» Вольтера и «Опыт о критике» Александра Поупа.

Поэты обращались к властителям, создавая «похвальные оды», в которых не столько прославляли, сколько поучали их, не стесняясь задеть самолюбие королей и высших государственных сановников.

Но конечно же основным для просветительской поэзии оставалось выражение лирического чувства. Такова природа поэзии, и в век разума она помогала людям делиться своими чувствами. Убедиться в этом можно, прочитав элегию французского поэта Андре Шенье, чье творчество очень любил и ценил А. С. Пушкин. Именно он и перевел со свойственным ему блеском стихотворение, предлагаемое вам.

Читая различные произведения, вы, вероятно, уже обратили внимание на то, что одни из них возбуждают в вас радостное чувство, от других вы грустите, третьи вызывают негодование, четвертые – смех и т. д. Почему так происходит? Дело здесь в таком важном свойстве художественного произведения, как пафос. Пафос – это основной эмоциональный настрой произведения, его эмоциональная насыщенность. В зависимости от типа пафоса, присущего произведению, мы и испытываем определенные эмоции.

Понятие пафоса употребляется в литературоведении для характеристики идейного мира произведения и своеобразия художественных идей. Великий русский критик В. Г. Белинский писал: «Каждое поэтическое произведение есть плод могучей мысли, овладевшей поэтом. Если бы мы допустили, что эта мысль есть только результат деятельности его рассудка, мы убили бы этим не только искусство, но и самую возможность искусства… Искусство не допускает в себе отвлеченных философских, а тем менее рассудочных идей: оно допускает только идеи поэтические; а поэтическая идея – это не силлогизм, не догмат, не правило, это – живая страсть, это – пафос».

В пафосе, таким образом, органически слито рациональное и эмоциональное, мысль писателя и его переживание. Именно воплощаясь в пафосе, идея становится личностной, глубоко прочувствованной писателем. Только пафос, а не отвлеченные идеи обладает способностью вызывать ответное переживание читателя, заставляет его живо воспринимать и эмоционально-идейный заряд всего произведения, и судьбы отдельных героев, и лирические высказывания автора.

Пафос – один из главных критериев художественного совершенства произведения. Все великие произведения прошлого и настоящего неизменно отличаются глубиной пафоса. Именно благодаря пафосу произведение оказывается способным к долгой исторической жизни. Пафос, например, героики, трагизма или драматизма понятен человеку любой эпохи, какими бы конкретными обстоятельствами он в свое время ни был вызван. Вот уже целый век читатели смеются над рассказом А. П. Чехова «Смерть чиновника», хотя изображенные в нем типы уже давно ушли из нашей жизни.