Чтение онлайн

Здесь главная мысль о наличии «нескольких эволюционных путей», которые нельзя объяснить или вывести только из внутренних законов литературы. В совместных тезисах «Проблемы изучения литературы и языка» (1928) Ю.Н. Тынянов и P.O. Якобсон утверждают, что «…вопрос о конкретном выборе пути» или хотя бы выборе доминанты «…может быть решен только путем соотнесенности литературного ряда с другими историческими рядами». Эту «соотнесенность» ученые называют «системой систем», имеющей свои структурные законы. Здесь глубоко угадан вероятностный характер развития литературы, который P.O. Якобсон и Ю.Н. Тынянов понимают как «неопределенное уравнение». На первый взгляд может показаться парадоксальным, что одни и те же истоки обнаруживаются у теории литературы и теории термодинамики И. Пригожина.

Системность мышления формалистов проявилась в том, что они отошли от противопоставления диахронии и синхронии, восходившего к лингвистическим концепциям Фердинанда де Соссюра. Они не видели больше принципиальной значимости в противопоставлении «понятия системы понятию эволюции», поскольку «…каждая система дана обязательно как эволюция, а с другой стороны, эволюция носит неизбежно системный характер». Другими словами, на макроуровне они обнаружили действие прямых и обратных связей.

Представляются исключительно важными мысли Ю.Н. Тынянова о «тесноте стихового ряда, о том, что смысл каждого слова в стихе возникает «…в результате ориентации на соседнее слово…» [186] .

Ю.Н. Тынянов описывает особую «сукцессивность», подсказывающую силу стиха и определяющую развертывание текста, его становление. Именно «второстепенные» признаки значения, индуцированные контекстом, придают слову ту семантическую «открытость», о которой позднее размышлял Ян Мукаржовский [187] . Однако она же определяет и семантику текста в целом. Повторное прочтение одного и того же стихотворения (или текста) демонстрирует это контекстуальное приращение смысла, который свободно движется в прямом и обратном направлениях. Тем самым на микроуровне, на уровне стихотворного текста, было подмечено действие общих законов системы «литература».

Показательна перемена терминологии в этом пассаже. Для описания контекстуальной синонимии понадобился научный язык Пражского лингвистического кружка и позднейшего структурализма. Однако без формального метода эти идеи не получили бы своего развития.

Чтобы осветить «художественное произведение» во всей его внутренней динамичности и сложности, формальный метод стремится отсечь «автора» и «читателя». Это – доминанта метода. Однако такой угол зрения не означает «запрет» на анализ других элементов системы «литература». Формальный метод также не является универсальным или единственно возможным. В системе «литература» он сфокусирован на самой литературе. Работы второй половины 20-х годов обозначили новые горизонты развития теории литературы. Представители формального метода вышли за его первоначальные границы. Был поставлен вопрос о системе соотнесенностей и взаимодействий элементов срединной части цепи художественной коммуникации «традиция текста – текст – реальность». Структурализм осмыслит их как единую знаковую систему [188] .

1. Почему представители формальной школы испытывали интерес к авангарду в искусстве?

2. Что такое «прием»? Можно ли утверждать, что прием «остранения» использовал в «Путешествии Гулливера» Дж. Свифт?

3. В чем суть полемики М.М. Бахтина и ученых его круга с формалистами?

4. Что такое «литературность»? Чем «бытовой факт» отличается от «факта литературного»?

5. Назовите основные признаки «системы» по Ю.Н. Тынянову.

1. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика / Вступ. статья Н.Д. Тамарченко. Коммент. С.Н. Бройтмана при участии Н.Д. Тамарченко. – М., 1996.

2. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино / Отв. ред. B.А. Каверин и А.С. Мясников. Коммент. Е.А. Тоддес, А.П. Чудакова, М.О. Чудаковой. – М., 1977.

3. Шкловский Виктор. Гамбургский счет / Предисл. А.П. Чудакова. – М.,1990.

4. Эйхенбаум Б.М. О прозе: сб. статей. – Л., 1969.

5. Якобсон Роман. Работы по поэтике / Сост. д.ф.н. М.Л. Гаспарова; вступ. ст. д.ф.н. Вяч. Вс. Иванова. – М., 1987.

1. Жирмунский В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. – Л., 1977.

2. Медведев П.Н. Формальный метод в литературоведении. – М., 1993. (Бахтин под маской).

3. Ханзен-Лёве ОгеА. Русский формализм. Методологическая реконструкция развития на основе принципа остранения / Пер. с нем. C.А. Ромашко. – М., 2001.

Шкловский Виктор. Тетива: О несходстве сходного. – М., 1970.

Шкловский В.Б. Собрание сочинений: В 3 Т. – М., 1973—74.

Шкловский В.Б. Энергия заблуждения: Книга о сюжете. – М., 1981.

Шкловский В.Б. О теории прозы. – М., 1983.

Шкловский В. Гамбургский счет. Статьи – воспоминания – эссе (1914–1933). – М., 1990.

Шкловский Виктор. Еще ничего не кончилось… – М., 2002.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: герменевтический круг, дивинация, логический круг, смысл, понимание, предпонимание, рецептивная эстетика

Литературная герменевтика – наука толкования текстов, учение о принципах их интерпретации. Применительно к системе «литература» процесс этот протекает в рамках подсистемы – «произведение – читатель – традиция».

Происхождение слова «герменевтика» связано с именем Гермеса, древнегреческого бога скотоводства и торговли, покровителя путников, вестника богов, пояснявшего людям их речи. Первоначально роль герменевтики сводилась к толкованию прорицаний оракула. В дальнейшем сфера ее применения расширилась и включила толкование священных текстов, законов и классической поэзии. Тогда и зародилась филологическая дисциплина, которая в XX веке получила название литературной герменевтики. Ее развитию способствовали школы риторов и софистов, разрабатывавших правила интерпретации текстов. Этими правилами пользовалась александрийская филология, которая, собирая и изучая письменные памятники, накопила большой опыт в деле истолкования произведений художественной литературы. В Средние века литературная герменевтика существовала в составе классической филологии, интерес к которой резко усилился в эпоху Возрождения. Он не угас и в период Реформации, когда разгорелась полемика между протестантскими и католическими теологами, расходившимися в толковании Священного Писания. На рубеже средних веков и нового времени сложилось понимание того, что развивавшиеся параллельно филологическая герменевтика и библейская герменевтика пользуются общими способами интерпретации и что обе они едины в своей сущности.

В герменевтике стали усматривать единство искусства понимания, искусства истолкования и искусства применения. Так сложились предпосылки для построения в XIX веке теории универсальной герменевтики, фундаментом которой должна была послужить универсальная же теория понимания.

Современная справочная литература определяет герменевтику как искусство истолкования (иногда и понимания) [189] . В общей теории герменевтики понимание «…не есть просто восприятие информации. Цель его – проникнуть за систему знаковых символов, из которых складывается речь (и записанное слово), с тем чтобы возможно более адекватно постичь скрытый в них смысл» [190] . То, что авторы дефиниций герменевтики видят в ней лишь искусство, – не только дань восходящей к глубокой древности традиции, но и следствие современного состояния герменевтики, еще не осознавшей того, что во второй половине XX века она стала наукой. В этом можно убедиться, сравнив теории понимания, существовавшие в прошлом столетии, с теми, которые возникли в нынешнем веке. Поскольку речь идет об универсальных теориях понимания, то это дает возможность проследить сдвиги, происшедшие и в литературной герменевтике.