Чтение онлайн

Есть в романе и иной смысл эксперимента, имеющий прямое отношение к мысли автора. Достоевский испытывает человечностью основную "идею", по которой совершается ход истории. Диалог с идеей в душе Раскольникова является судом Достоевского над историей, над прогрессом, попирающим человека.

Вынашивая идею в своем воспаленном сознании, Раскольников мечтает о роли властелина (Наполеона) и спасителя человечества (Христа) одновременно. Но главным и решающим в его жизни на данный момент является самопроверка. Он признается Сонечке Мармеладовой: "Не для того, чтобы матери помочь, я убил вздор! Не для того я убил, чтобы, получив средства и власть, сделаться благодетелем человечества. Вздор! Я просто убил; для себя убил, для себя одного: а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь, как паук, ловил бы всех в паутину и из всех живые соки высасывал, мне, в ту минуту, все равно должно было быть!" Герой не только не в разладе с современным обществом, но и сам несет в себе его болезни. Его увлекает антихристианская идея "сверхчеловека", которому "все позволено".

Мир петербургских углов и его связь с теорией Раскольникова. Идея Раскольникова органически связана с жизненными условиями, которые окружают студента. "На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу,- все это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши". Духота петербургских трущоб - частица общей атмосферы романа, душной и безысходной. Есть связь между исступленными мыслями Раскольникова и "черепашьей скорлупой" его каморки, крошечной клетушки шагов шесть длиной, с желтыми, пыль-(*47)ными, отставшими от стены обоями и низким давящим потолком. Эта каморка - прообраз более грандиозной, но столько же душной "каморки" большого города. Недаром Катерина Ивановна Мармеладова говорит, что на улицах Петербурга, словно в комнатах без форточек.

Картину тесноты, удушливой скученности людей, ютящихся "на аршине пространства", усугубляет чувство духовного одиночества человека в толпе. Люди относятся здесь друг к другу с подозрением и недоверием, их объединяют только злорадство и любопытство к несчастьям ближнего. Под пьяный хохот и язвительные насмешки посетителей распивочной рассказывает Мармеладов потрясающую историю своей жизни; сбегаются на скандал жильцы дома, в котором живет Катерина Ивановна. В романе возникает образ Петербурга мертвенного, холодного, равнодушного к судьбе человека: "необъяснимым холодом" веет на Раскольникова "от этой великолепной панорамы; духом немым и глухим полна была для него эта картина".

В духоте узких улочек, в тесноте перенаселенных квартир развертывается потрясающая драма жизни униженных и оскорбленных, жизни на каких-то позорных, унизительных для человека условиях. Достоевский воссоздает глазами Раскольникова особое, преступное состояние мира, в котором право на существование покупается ценой постоянных сделок с совестью. К этому миру, как он представляется Раскольникову, оказываются "неприложимыми правила и предписания общепринятой житейской нравственности" (Д. И. Писарев). Герои попадают в такие ситуации, в которых "точное соблюдение этих правил и предписаний" невозможно. Не пойди Сонечка Мармеладова на улицу - умерли бы с голоду ее домочадцы. Даже самоубийство как достойный исход в ее положении исключено. Добро Сони по отношению к ближним требует зла по отношению к себе. Нравственная гармония тут попросту недостижима, а стремление к ее немедленному осуществлению оборачивается бесчеловечностью. По словам Сонечки, например, Катерина Ивановна "не замечает, как это все нельзя, чтобы справедливо было в людях, и раздражается". Жизнь ставит героев в такие тупики, когда, с точки зрения логического ума Раскольникова, "безнравственным" становится само неукоснительное требование нравственности. Любимая сестра Раскольникова Дуня готова выйти замуж не по любви за циничного дельца Лужина, с тем чтобы помочь брату, дать ему возможность закончить университет. Раскольников попадает в положение, аналогичное положению Сонечки. "Ясно, что теперь надо было не (*48) тосковать, не страдать пассивно, одними рассуждениями о том, что вопросы неразрешимы, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же и поскорее..." Так жизнь не только не уводит героя от обдуманного решения, а как будто специально, на каждом шагу наталкивает на него.

Но заметим, что в бунте Раскольникова, наряду с отчаянным вызовом бесчеловечным законам "мира сего", есть и пассивное признание их незыблемости, их неизбежности. Если сделки с совестью - обычное и универсальное состояние жизни человечества ("вечная Сонечка, пока мир стоит"), то, значит, это не подлость, а внутренняя неизбежность, предустановленная от века самой природой человеческого общежития. Тогда нужно считать вздором все нравственные принципы, отбросить их за ненадобностью, как обветшалый хлам, и взглянуть на жизнь с иной точки зрения, уже исключающей "устаревшее" деление человеческих поступков на злые и добрые. В такой нравственной "арифметике" укрепляет героя его "идея" и жизнь, воспринимаемая им сквозь призму острой, как бритва, теории.

Идея и натура Раскольникова. Однако нравственная "арифметика", логическая "казуистика" героя постоянно сталкиваются с его душевной "алгеброй", заставляющей совершать "нелепые" поступки: искренне сострадать несчастьям Мармеладовых, оставляя у них на подоконнике последние деньги, жалеть опозоренную девочку на бульваре, ненавидеть свидригайловых и лужиных, называть подлость подлостью вопреки логической выкладке - "подлец человек, и подлец тот, кто его за это подлецом называет".

"На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь!" думает Раскольников, пораженный страхом встречи с квартирной хозяйкой. Герой считает "низким жанром" свою причастность к миру простых людей с их обыденным сознанием и мелкими заботами. Свойственные ему черты обыкновенности он презирает. Так возникает конфликт между сознанием Раскольникова и его поведением, неожиданным для самого героя, не поддающимся контролю его жестокого и беспощадного разума. Страшная ненависть героя к "пустякам", постоянная досада на то, что он не властен рассчитать себя,прямое следствие его рабства в плену у ограниченной, оторванной от жизни, бесчеловечной идеи.

Отношение фанатически настроенного героя к жизни заведомо деспотично: он предрасположен особо остро реагировать лишь на те впечатления, которые подтверждают правоту его теории. Болезненно-раздраженный ум, отточен-(*49)ный на оселке идеи как бритва, часто не в состоянии улавливать все богатство жизненных связей, всю полноту мира Божьего, в котором рядом с человеческими страданиями существуют великие взлеты человеческой доброты, взаимного тепла, сострадательного участия. Ничего этого ослепленный идеей герой в окружающем мире не видит. Он воспринимает мир "вспышками", "озарениями" Он выхватывает из окружающего лишь те впечатления, которые укрепляют неподвижную идею, прочно засевшую в его душе. Отсюда многозначительные "мелькнуло на миг", "охватило его", "как громом в него ударило", "вскричал он вдруг в исступлении", "ему стукнуло в голову и потемнело в глазах", "вдруг он опомнился". Так Достоевский подчеркивает одно качество в характере размышлений и восприятия жизни у Раскольникова предвзятость. Обратим внимание, что и роковое письмо матери он читает не просто так, а "с идеею": "ухмыляясь и злобно торжествуя заранее (!) успех своего решения". Весь монолог героя по поводу этого письма выглядит слишком взвинченным: Раскольников как будто специально над собой издевается, с большим злорадством, с извращенным наслаждением обыгрывая каждую строчку: "Так он мучил себя и поддразнивал этими вопросами даже с каким-то наслаждением".

Но мотивировки поведения героя в романе постоянно раздваиваются, ибо сам герой, попавший в плен к бесчеловечной идее, лишается цельности. В нем живут и действуют два человека одновременно: одно раскольниковское "я" контролируется сознанием героя, а другое "я" в то же самое время совершает безотчетные душевные движения и поступки. Не случайно друг Раскольникова Разумихин говорит, что у Родиона "два противоположных характера поочередно сменяются".

Вот герой идет к старухе процентщице с ясно осознанной целью совершить "пробу". По сравнению с решением, которое Раскольников осуществит завтра, ничтожны и последняя дорогая вещь, за бесценок покупаемая старухой, и предстоящий денежный разговор. Нужно другое: хорошо запомнить расположение комнат, тщательно подсмотреть, какой ключ от комода, а какой от укладки, куда прячет деньги старуха. Но Раскольников не выдерживает. Старушонка процентщица втягивает его в сети своих денежных комбинаций, спутывает логику "пробы". На наших глазах Раскольников, забыв о цели визита, вступает в спор с Аленой Ивановной и только потом одергивает себя, "вспомнив (!), что он еще и за другим пришел".

(*50) В душе героя все время сохраняется не поддающийся холодной диалектике его мысли остаток, потому и поступки, и монологи его постоянно раздваиваются. "О Боже! Как все это отвратительно!" - восклицает герой, выходя от старухи после совершения "пробы". Но буквально через несколько минут в распивочной он будет убеждать себя в обратном: "Все это вздор... и нечем тут было смущаться!" Парадоксальная двойственность в поведении героя, когда жалость и сострадание сталкиваются с отчаянным равнодушием, обнаруживает себя и в сцене на бульваре. Жалость к девочке-подростку, желание спасти невинную жертву, а рядом - презрительное: "А пусть! Это, говорят, так и следует. Такой процент, говорят, должен уходить каждый год... куда-то... к черту..."

За городом, незадолго до страшного сна-воспоминания, Раскольников вновь бессознательно включается в жизнь, типичную для бедного студента. "Раз он остановился и пересчитал деньги: оказалось около тридцати копеек. "Двадцать городовому, три Настасье за письмо,- значит Мармеладовым дал вчера копеек сорок семь али пятьдесят",- подумал он, для чего-то рассчитывая, но скоро забыл даже, для чего и деньги вытащил из кармана". Вновь открывается парадокс как следствие "расколотой" души героя: решимость "на такое дело" должна исключать подобные пустяки. Но убежать от "пустяков" не удается, как не удается убежать от самого себя, от сложностей своей собственной души. Нелогичные с точки зрения Раскольникова-теоретика, эти "пустяки" обнажают существо живой, не порабощенной теорией натуры героя. Обыкновенная жизнь, неистребимая в Раскольникове, тянет в прохладу островов, дразнит цветами и сочной зеленью трав. "Особенно (!) занимали его цветы: он на них всего дольше смотрел".

Здесь, на островах, видит герой мучительный сон об избиении лошади сильными, большими мужиками в красных рубахах. Здесь же, очнувшись от этого сна, он в последний раз перед преступлением на миг освободится от "трихина" теории. Вдруг придет к нему мирное и легкое чувство той полнокровной тишины, которое он потом будет жадно ловить в тихих глазах Сонечки Мармеладовой. Раскольникову откроется природа с ее вечным спокойствием, гармонической полнотой. "Проходя через мост, он тихо и спокойно смотрел на Неву, на яркий закат яркого, красного солнца... Точно нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался. Свобода! Свобода! Он свободен теперь от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения!"