Чтение онлайн

К. С. Станиславский считал очень важным начинать анализ пьесы с определения крупных событий, поскольку событие является ключом к постижению тайны анализа пьесы. Событие – это то, что «все меняет, вызывает новые чувства, новые мысли, заставляет по-иному всматриваться в жизнь, меняет ее русло». События врываются в людские судьбы, как вихрь, поворачивая нормальное течение жизни, внося беспокойство в человеческие сердца. Таким первым событием в драме «Бесприданница» является приезд в город Бряхимов Паратова. Его приезд будоражит затаенные чувства Ларисы, а первый разговор с ним рождает надежды на возможное счастье, на перемены в ее жизни, что предопределяет дальнейшие поступки героини. Лариса верит каждому слову Паратова, а в его голове возникает замысел: во время обеда, на который он приглашен Карандышевым, унизить, уничтожить жениха в глазах Ларисы. И никто не думает о самой Ларисе. В последнем действии она будет говорить с отчаянием и болью: «Никогда никто не постарался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно».

Кульминация драмы – обед у Карандышева. Это центральное событие пьесы. Поведение на нем всех действующих лиц является поворотным моментом в судьбе Ларисы.

Главное дело драматурга, по словам самого Островского, – «показать, на основании каких психологических данных совершилось какое-либо событие и почему именно так, а не иначе». Чем было вызвано решение Ларисы покинуть дом своего жениха и уехать со званого обеда в ее честь с Паратовым и всей компанией на пикник за Волгу?

Чувство стыда вызывает у Ларисы и ее матери этот нищенский обед в доме жениха. «Что за обед, что за обед! А еще зовет Мокия Парменыча! – восклицает Лариса. – …стыдно, стыдно, так бы убежала куда-нибудь».

Во время обеда реализуется заговор Паратова и Вожеватова в отношении тщеславного, торжествующего Карандышева: «…накатить его хорошенько и посмотреть, что выйдет». Своими репликами, поведением «знатные люди» города унижают Карандышева, издеваются над ним и добиваются того, что в глазах Ларисы он становится «ничтожеством», неспособным постоять за себя, ответить на оскорбления.

Ларисе, гордой и самолюбивой, невыносимо наблюдать сцену глумления над человеком, который должен стать ее мужем. Позднее она скажет: «Я мужа своего, если уж не любить, так хоть уважать должна; а как я могу уважать человека, который равнодушно сносит насмешки и всевозможные оскорбления!»

У Кнурова, Вожеватова и Паратова возникает новый замысел – уговорить Ларису поехать с ними за Волгу. В сцене, следующей за исполнением романса Ларисой, Паратов со страстью в глазах говорит ей, что презирает себя за быстрый отъезд, бегство, он уверяет, что «благородные чувства еще шевелятся в нем», что для него главное – «слушать ее очаровательный голос и забывать весь мир».

Лариса побеждена, ей кажется, что рядом с «ничтожеством» – «идеал мужчины», человек смелый, решительный, с чувством собственного достоинства, благородный, готовый пасть к ее ногам («разве можно быть в нем неуверенной»). Всей ситуацией в доме Карандышева Лариса уже психологически подготовлена к бегству из дома жениха, а слова любимого человека – «Сейчас или никогда» – утверждают ее решение. Это кульминация драмы.

Последние явления раскрывают трагизм положения Карандышева, вернувшегося в пустую комнату. Эта заключительная сцена унижения человека обличает жестокость, духовную нищету «знатных людей» города, для которых втоптать человека в грязь, разбить его жизнь ничего не значит – «так смешнее». Последний монолог сразу отрезвевшего Карандышева звучит как обличение: «Да, это смешно… Я смешной человек… Я смешон – ну, смейся надо мной, смейся в глаза!.. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его!.. Как мне жить!»

«Жестоко, бесчеловечно жестоко!» – с этими словами Карандышева будут перекликаться в четвертом действии слова Ларисы, узнавшей от Паратова, что он обручен: «Что же вы молчали? Безбожно, безбожно!»

Четвертое действие возвращает нас к декорациям первого акта: та же площадка перед кофейной, та же у решетки скамья, на которую опускается Лариса, вернувшаяся вместе со всеми из-за Волги.

Карандышев, считавший своим долгом быть защитником Ларисы, становится ее убийцей («Так не доставайся ж ты никому!»). Пулю Карандышева Лариса воспринимает с благодарностью: «Пистолет сюда, сюда, на стол! Это я сама… сама. Ах, какое благодеяние…» Умирая, Лариса ни на кого не жалуется: «…Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо… умереть…»

Лариса гибнет не в результате любовной интриги, а в силу законов темного бряхимовского царства, где деньги властвуют надо всем. Именно Карандышев находит слова, которые определяют, чем была Лариса для компании кнуровых и вожеватовых: она – «вещь».

В 70—80-е годы Островский создает ряд пьес, в которых изображает мир провинциальных актеров, который был хорошо знаком драматургу. В пьесах предстают образы талантливых русских актеров: непохожие друг на друга трагик Несчастливцев и комик Счастливцев, которых роднит отвращение к мещанской внешне благопристойной жизни, любовь к искусству («Лес»); Саша Негина, талантливая актриса с трагичной судьбой, поскольку она бедна и беззащитна, то ее жизнь – это сцена и, чтобы не расставаться с ней, актриса вынуждена принять покровительство миллионера Великатова («Таланты и поклонники»); сильная и благородная Кручинина – «и артистка необыкновенная, и женщина необыкновенная», вселившая в Незнамова веру в свои творческие силы («Без вины виноватые»).

Особенно высоко была оценена комедия «Лес» (1871). Тургенев писал драматургу: «…какая это прелесть! Характер «трагика» – один из самых Ваших удачных». Некрасов называл комедию «великолепной вещью».

В пьесе «Лес» Островский подчеркнул, что по своему нравственному облику провинциальные актеры значительно выше властной, деспотичной помещицы Гурмыжской, подчиняющей своей воле всех зависящих от нее людей. На презрительное «Комедианты!», брошенное в лицо Счастливцеву и Несчастливцеву, последний отвечает: «Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты вы. Мы, коли любим, так уж любим; коли не любим, так ссоримся или деремся; коли помогаем, так последним трудовым грошом. А вы? Вы всю жизнь толкуете о благе общества, о любви к человечеству. А что вы сделали?» В этих словах Несчастливцева, который «говорит и думает, как Шиллер», звучит гордость за русского артиста, восхищение его чувством собственного достоинства, ибо для Островского артист – всегда художник, самоотверженно борющийся за высокие идеалы.

Место действия «Грозы» связывают с разными городами, среди которых прежде всего называют Кострому, Торжок, Тверь, Кинешму. Наблюдения, сделанные Островским во время пребывания в этих городах, отразились в его драме, покорил его и волжский пейзаж. Так, вступительная ремарка к первому действию «Грозы» и слова Кулигина воссоздают «вид необыкновенный», открывающийся с высокого бульвара города Кинешмы на заволжские просторы лесов и полей. В действии четвертом в галерее старинной постройки, куда скрываются от дождя калиновцы, на одной из стен изображена «геенна огненная». Эта роспись была и на паперти одной из старинных церквей Кинешмы и изображала картину Страшного суда. Однако место действия пьесы нельзя соотносить с каким-то конкретным волжским городом. Островский создал обобщенный образ провинциального города и потому дал ему вымышленное название – Калинов.

Действие драмы «Гроза» развивается в городе Калинове, расположенном на высоком берегу Волги. Драматург создает замкнутый патриархальный мир: калиновцы не ведают о существовании других земель и простодушно верят рассказам странниц, таких как Феклуша, что есть далекие страны, где правят «салтан Махнут турецкий» и «салтан Махнут персидский», а есть земли, «где все люди с пёсьими головами… за неверность». Эти рассказы странницы, которая «по своей немощи далеко не ходила, а слыхать– много слыхала», вполне удовлетворяют слушателей.

Главные люди города – купцы-самодуры, которые стараются «бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать». Они держат в полном подчинении не только служащих, но и домашних, целиком от них зависящих и потому безответных. Считая себя во всем правыми, они уверены, что именно на них свет держится, и потому заставляют всех домашних строго выполнять домостроевские порядки и обряды. Такой же обрядностью отличается и их религиозность: они ходят в церковь, соблюдают посты, принимают странниц, щедро одаривают их и в то же время тиранят своих домашних («И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!»). Внутренняя, нравственная сторона религии совершенно чужда Дикому и Кабановой – представителям «темного царства» города Калинова.