Чтение онлайн

В стихотворении «Сорокоуст» (1920) создан яркий образ Руси уходящей. Город представлен в нем как враг, который «тянет к глоткам равнин пятерню»:

«Конь стальной, – замечал по этому поводу поэт, – победил коня живого. И этот маленький жеребенок был для меня наглядным дорогим вымирающим образом деревни…» В стихотворении звучит неподдельная тревога за судьбы «полевой России» и боль, с которой Есенин воспринимал ломку старого крестьянского уклада.

Стихотворение «Мир таинственный, мир мой древний…» (1922) представляет конфликт города и деревни как метафизическую трагедию; город не просто железный враг, он еще и дьявол: «Жилист мускул у дьявольской выи». Победа железного, т. е. неживого, как раз и ассоциировалась в сознании поэта с социализмом «без мечтаний».

Преодолеть конфликт с послереволюционной действительностью, пережить свою «ненужность», снять остроту трагизма помогло Есенину философское восприятие происходящего. Быстротечность молодости и неотвратимость смерти воспринимаются поэтом спокойно.

Тема жизненного пути, неизбежной и естественной смены его этапов, приятия жизни во всех проявлениях нашла отражение в философском стихотворении «Не жалею, не зову, не плачу…» (1921), написанном, по свидетельству С. А. Толстой, под влиянием лирического отступления из шестой главы «Мертвых душ» Н. В. Гоголя: «…что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице, смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!»

Образ раннего весеннего утра с чистым и прозрачным воздухом и розовой зарей символизирует лучшую пору человеческой жизни – юность, а золотое увядание осени ассоциируется со зрелостью. Грусть прощания с юностью не выливается у поэта в трагедию, но становится поводом для философского раздумья о зыбкости всего живущего на земле:

Одновременно звучит благословение жизни и всего сущего.

Разнообразные художественные и интонационно-синтаксические средства, использованные поэтом в этом стихотворении, создают яркие зрительные образы: метафоры («белых яблонь дым», «березовый ситец», «льется листьев медь», «золото увяданья»), многоцветье (золото, медь, «розовый конь», «белые яблони»), обращения и лексические повторы («Дух бродяжий, ты все реже, реже», «Все мы, все мы в этом мире тленны»), вопросы и инверсии («Увяданья золотом охваченный»), символика («розовый конь»).

Высшим смыслом, стержнем лирики Есенина оставалась тема России. В этом понятии слилось для него, по словам Ф. А. Абрамова, «все родное и близкое, от чего легко зарыдать»: родная земля и любимая женщина, трудная жизнь страны и одиночество матери, порыв к людям и любовь к зверю, к «братьям нашим меньшим», – «удивительная любовь и жалость, русская жалость ко всему живому». Как ни метался поэт, Россия всегда была его единственной и постоянной любовью.

Есенинская песнь родине – это прежде всего диалог лирического героя с миром русской природы. У Есенина мы встречаем совершенно иное поэтическое освоение темы природы: у него нет философии природы, отделенной от человека. Природа слита с человеком, с его настроением, с его мыслями и чувствами. В этом единении человека и природы отражено народное мировосприятие, народная философия природы, согласно которой человек – часть окружающего мира. В стихах Есенина природа живет неповторимой поэтической жизнью, она одушевлена, многоцветна и многокрасочна: его метели плачут, как цыганские скрипки, трава собирает «медь с обветренных ракит», ивы «трясут подолом» и т. д.

Цветовая гамма способствует передаче тончайших настроений, придает романтическую одухотворенность, свежесть образам Есенина. Любимые цвета поэта – синий и голубой – усиливают ощущение необъятности просторов России («только синь сосет глаза», «солнца струганные дранки загораживают синь» и т. п.), создают атмосферу светлой радости бытия («вечером лунным, вечером синим», «предрассветное, синее, раннее», «в летний вечер голубой»), выражают чувство нежности, любви («голубая кофта, синие глаза», «парень синеглазый», «заметался пожар голубой» и т. п.).

Эпитеты, сравнения, метафоры помогают полнее и глубже раскрыть поэтические образы лирики Есенина. «Искусство для меня, – отмечал поэт, – не затейливость узоров, а самое необходимое слово того языка, которым я хочу себя выразить». Реальность, конкретность, осязаемость характерны для образного строя его стихотворений.

Обращение поэта к образу родины, любимой, матери помогало обрести точку опоры в этой жизни. Проникновенно и исповедально звучит голос поэта в «Письме матери» (1924). Своей матери поэт посвящает строки поразительной эмоциональной взволнованности, в которых звучат мотивы покаяния, виновности за неправедную жизнь, причиненные обиды, надежда на возрождение души с помощью материнской любви. Щемящей нежностью наполнена каждая строка стихотворения:

Стихотворение построено на противопоставлении спокойного и тихого мира материнского родного дома и греховной городской жизни героя. Перед нами есенинский вариант библейской истории о блудном сыне. Здесь развивается и вечная тема «отцов и детей», возникает образ матери-утешительницы и образ кающегося сына. Лирический герой мучается собственными противоречиями, он пережил ранние утраты, но надеется на свое духовное обновление, на излечение от душевных ран материнской любовью: «Ты одна мне помощь и отрада…»

Все чаще в творчестве Есенина звучат мотивы осознания виновности за кому-то нанесенные обиды («Мне осталась одна забава…», «Заметался пожар голубой…», «Ты такая ж простая, как все…», «Я усталым таким еще не был…», «Годы молодые с забубённой славой…» и др.).

Любовь захватывает лирического героя Есенина: «Листья падают, листья падают…», «Собаке Качалова», «Я помню, любимая, помню…», «Голубая кофта. Синие глаза…», но в отношениях лирического героя и любимой нет безмятежности. Его любовь или прошедшая, или несостоявшаяся, или безответная, или конфликтная. Драматичности любви сопутствует развитие сюжетной ситуации (хотя и ослабленной), что придает любовной лирике Есенина некоторую эпичность.

В стихотворении «Письмо к женщине» (1924), написанном в жанре послания, звучит тема ушедшей любви, которую уже невозможно вернуть. Герой вспоминает о прошлом, стремясь объяснить любимой свою «шальную» жизнь, приведшую к разрыву. Не найдя понимания и духовной поддержки, он осознает, что оказался ей «ни капельки не нужен»: