Автор сочувствует человеку, живущему столь однообразной и в то же время пестрой жизнью. Он для него «мой Евгений», друг. В этих строках речь идет и о дружбе, и о том, как велико отличие двух друзей. Факт дружбы Онегина и Автора был важен Пушкину, поэтому по поводу этих строф завязалась переписка о создании иллюстрации. В начале ноября 1824 года он написал брату Льву Сергеевичу: «Брат, вот тебе картинка для Онегина – найди искусный и быстрый карандаш… чтоб все в том же местоположении». Ему было важно, чтобы оба героя были изображены на фоне Петропавловской крепости. Когда А. Нотбек создал иллюстрацию, Пушкин тут же откликнулся эпиграммой:
Вот перешед чрез мост Кокушкин,Опершись задом о гранит,Сам Александр Сергеич ПушкинС мосье Онегиным стоит.Не удостаивая взглядомТвердыню власти роковой,Он к крепости стал гордо задом:Не плюй в колодец, милый мой.
XXXVII
Нет: рано чувства в нем остыли;Ему наскучил света шум;Красавицы недолго былиПредмет его привычных дум;Измены утомить успели;Друзья и дружба надоели,…………………И хоть он был повеса пылкой,Но разлюбил он наконецИ брань, и саблю, и свинец.
XXXVIII
Недуг, которого причинуДавно бы отыскать пора,Подобный английскому сплину,Короче: русская хандраИм овладела понемногу;Он застрелиться, слава Богу,Попробовать не захотел,Но к жизни вовсе охладел.…………………
XLV
Условий света свергнув бремя,Как он, отстав от суеты,С ним подружился я в то время.Мне нравились его черты,Мечтам невольная преданность,Неподражательная странностьИ резкий, охлажденный ум.Я был озлоблен, он угрюм;Страстей игру мы знали оба:Томила жизнь обоих нас;В обоих сердца жар угас;Обоих ожидала злобаСлепой Фортуны и людейНа самом утре наших дней.…………………
XLVII
Как часто летнею порою,Когда прозрачно и светлоНочное небо над НевоюИ вод веселое стеклоНе отражает лик Дианы,Воспомня прежних лет романы,Воспомня прежнюю любовь,Чувствительны, беспечны вновь,Дыханьем ночи благосклоннойБезмолвно упивались мы!Как в лес зеленый из тюрьмыПеренесен колодник сонный,Так уносились мы мечтойК началу жизни молодой.
XLVIII
С душою, полной сожалений,И опершися на гранит,Стоял задумчиво Евгений,Как описал себя пиит.Все было тихо; лишь ночныеПерекликались часовые;Да дрожек отдаленный стукС Мильонной раздавался вдруг;Лишь лодка, веслами махая,Плыла по дремлющей реке:И нас пленяли вдалекеРожок и песня удалая…Но слаще, средь ночных забав,Напев Торкватовых октав!………………….
L
Придет ли час моей свободы?Пора, пора! – взываю к ней;Брожу над морем, жду погоды,Маню ветрила кораблей.Под ризой бурь, с волнами споря,По вольному распутью моряКогда ж начну я вольный бег?Пора покинуть скучный брегМне неприязненной стихииИ средь полуденных зыбей,Под небом Африки моей,Вздыхать о сумрачной России,Где я страдал, где я любил,Где сердце я похоронил.
Привычная формула поговорки «Брожу над морем, жду погоды» превращается в небезопасное признание после того, как автор указал, что глава создана в Одессе. Это намек на план бегства за границу, который он вынашивал в южной ссылке.
LI
Онегин был готов со мноюУвидеть чуждые страны;Но скоро были мы судьбоюНа долгий срок разведены.………………….
LII
Вдруг получил он в самом делеОт управителя доклад,Что дядя при смерти в постелеИ с ним проститься был бы рад.Прочтя печальное посланье,Евгений тотчас на свиданьеСтремглав по почте поскакалИ уж заранее зевал,Приготовляясь, денег ради,На вздохи, скуку и обман(И тем я начал мой роман);Но прилетев в деревню дяди,Его нашел уж на столе,Как дань готовую земле.
Строфа LII возвращает читателя к самому началу романа. Евгений «стремглав по почте поскакал» – поехал на почтовых перекладных лошадях.
LIII
……………………….Вот наш Онегин сельский житель,Заводов, вод, лесов, земельХозяин полный, а досельПорядка враг и расточитель,И очень рад, что прежний путьПеременил на что-нибудь.
Онегин как хозяин поместий, доставшихся ему по наследству, выглядит достаточно забавно: впечатлений ему хватило лишь на два дня. В словаре синонимов «скука», «хандра», «сплин», «уныние» объединены общим значением – тягостное душевное состояние с отсутствием интереса к чему-нибудь.
LIV
Два дня ему казались новыУединенные поля,Прохлада сумрачной дубровы,Журчанье тихого ручья;На третий роща, холм и полеЕго не занимали боле;Потом уж наводили сон;Потом увидел ясно он,Что и в деревне скука та же,Хоть нет ни улиц, ни дворцов,Ни карт, ни балов, ни стихов.Хандра ждала его на страже,И бегала за ним она,Как тень иль верная жена.……………………
LVI
Цветы, любовь, деревня, праздность,Поля! я предан вам душой.Всегда я рад заметить разностьМежду Онегиным и мной,Чтобы насмешливый читательИли какой-нибудь издательЗамысловатой клеветы,Сличая здесь мои черты,Не повторял потом безбожно,Что намарал я свой портрет,Как Байрон, гордости поэт,Как будто нам уж невозможноПисать поэмы о другом,Как только о себе самом.
Вновь и вновь Автор говорит о различии со своим героем. Не менее важно для него и то, чтобы читатель увидел разницу между ним и «гордости поэтом» Байроном.
………………….
LX
Я думал уж о форме плана,И как героя назову;Покамест моего романаЯ кончил первую главу;Пересмотрел все это строго:Противоречий очень много,Но их исправить не хочу.Цензуре долг свой заплачу,И журналистам на съеденьеПлоды трудов моих отдам:Иди же к невским берегам,Новорожденное творенье,И заслужи мне славы дань:Кривые толки, шум и брань!
Последняя строфа первой главы вводит нас в лабораторию поэта.
Вопросы и задания
1. Как объяснить, что в своем плане Пушкин назвал первую главу «Хандра»? Относится ли это название только к состоянию Онегина или оно касается также мыслей и чувств Автора?
2. Перечитайте строфы, которые рассказывают об Онегине. Попробуйте рассказать о том, как вы представляете себе этого героя.
3. Найдите строфы, в которых мы видим Автора и героя вместе. Как вам кажется, в них больше сходства или различия? Ответ обоснуйте.
1. В первой главе есть многоточия, которые обозначают пропуски строк или строф. Для Пушкина – это композиционный прием, который создает многоплановость художественного пространства текста, помогает переходить от одного эпизода к другому. Проанализируйте этот прием.
2. Строфы романа «Евгений Онегин» одинаковы как по числу строк, так и по их рифмовке. Чередование рифм, избранное Пушкиным в романе, встречается в третьей песне «Руслана и Людмилы». Такая строфа названа «онегинской». Схема ее рифмовки: абаб ввгг деед жж. Проверьте это, выбрав любую из строф этой или другой главы.