Чтение онлайн

Литература

Тишь на память засуши

ПОЭТОГРАД

Алексей ОСТУДИН

ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ

Воспаление свежей наколки –

отражаются звёзды руки…

Бурлаки-вурдалаки из Волги

тянут жилы и пьют из реки.

Перегар сотворения мира –

Млечный пот прирастает к плечам.

Им служить бы командой буксира,

чтоб не выть, а гудеть по ночам!

Скрип уключин создателя вкрадчив:

нате вам, что потом – разберусь…

До сих пор ни покоя, ни складчин,

хоть построена в складчину Русь.

Может, чёрт не по чину помянут? –

чешут репы волхвы на Дону!

Мышка с Жучкою тянут-потянут…

Вот и я свою лямку тяну!

ПРОГУЛКА ПО ПЕТЕРБУРГУ

Скульптурами Летнего сада

на время становимся мы.

Его неподьёмна ограда,

как дворницкие ломы.

На пенсии две канарейки,

зевак понимают без слов –

Илья Фоняков – на скамейке,

а в бронзовом кресле – Крылов.

Нева отливает касторкой,

грозит пешеходу войной.

Хлопочет на волнах моторка,

распорет и шьёт – по одной.

В дыму Обводного канала,

за пазухой липы в цвету,

глинтвейном в кафе из подвала

нет-нет, а плеснут на плиту.

И, вздрогнув, я вытянусь носом,

заметив разруху вокруг:

вороны-КАРсары отбросы вдоль Пряжки

берут на испуг.

Небьющаяся витрина Фонтанки,

упавшая в ров...

В Казани цветут георгины,

а в Питере – Роза ветров.

Забить, что ли, стрелку у Биржи

с компанией местных татар?

С «Авроры» братва, я же вижу,

разводит мосты на базар!

Раскрашенных зданий унынье

рассеянным взором лови,

они – на воде и бензине...

один только Спас – на Крови!

МИСТРАЛЬ

Песком в сандалиях мешает время оно

тому, кто ночь за кружкой просидел.

Камчатский краб –

грудная клетка Посейдона –

годится на закуску по сей день.

Мистраль усердствует,

как с обыском Коломбо,

«Будвайзер» разливает на двоих –

толкает волны, словно ящики комода, –

заглянет и захлопывает их.

Зарывшись в лифчики русалочьи и блузки,

не чает воздаянья за труды

переводить холодный ветер на французский,

выдавливая камни из воды.

Сирена маяка на грани паранойи:

купил цветы – а подарил жене...

Весь день, в предчувствии потопа,

сердце ноет,

и тьма улик покоится на дне!

ЗАПОЗДАЛОЕ

В пижаме колорадского жука

пребуду я с оконной рамой слитно,

пока довяжет сумерек рука

черешневый вишнёвый ветер-свитер.

Моторов копоть впитывает тень,

где рокеры – в короткой рокировке.

И женскую коленку скоростей

переключают жарко и неловко.

Сквозь тишину проедут по оси

на великах не великобританцы,

а Мандельштам – простуженный Осип,

изранен готовальней в школьном ранце.

Успехи географии – не факт:

всплывает чудо-юдо рыба Киплинг,

кипит тройная царская Уфа –

в бульоне облака, в томате килька!

Облезлые вигвамы пирамид

заклинит, как окисленные клеммы.

И ты, покуда Бог тебя хранит,

имеешь право полное на лево...

РАННЕЕ УТРО

А. Сахибзадинову

Опять фехтую спиннингом без толку…

Бензиновым передником шурша,

прижав к груди, укачивает Волга

дежурный бакен, будто малыша.

Пока ещё ни холодно, ни жарко –

такую тишь на память засуши...

На тонких лапках бегает байдарка

и хитрой мордой лезет в камыши!

Простреленный утиным криком воздух

хватает ртом солёную росу.

Уже рассвет порезался о звёзды

и копит кровь в ладонях на весу!

ПАМЯТЬ