Чтение онлайн

В первый год мы с Лидой посеяли всё сами. Я водил трактор, а она стояла на сеялке. Я был хозяином, собственником и рабочим в одном лице. Идеальный вариант, как считали. Когда закончили сев, огляделись. Дом полуразрушен, колодец засыпан. Воды нет. А зима надвигается… Стал я искать строительную компанию. В молодые годы, работая в области, я знал о том, что сельское хозяйство обслуживают два мощных гиганта, самые крупные в стране министерства – Росмежколхозстрой и Минсельстрой. Возводили они не только фермы, дороги, но и жильё, школы, дома культуры, сельские больницы. Но тут оказалось, что их разогнали. Мастера разбрелись по миру. Кому строить? Города бурно обновляются, в двадцатипятикилометровой зоне вокруг них, как по волшебству, один за другим появляются коттеджные посёлки современного типа… А что происходит в глубинке? Там, где хлеб и сахарную свёклу выращивают? Здесь словно радиоактивная зона: всё вымирает. Нашёл я шабашников с Кавказа. Они кое-как подняли угол избы, затем взяли аванс под очистку колодца да исчезли. Остальное всё ремонтировал сам…

Смуглое, обветренное лицо Ефремова было невесело.

– Перед жатвой забарахлил трактор. А он в хозяйстве главный конь: ему не только пахать, но и отвозить урожай. Отправил я его чинить на ремонтный завод бывшей «Сельхозтехники». Но вскоре выяснилось, что это министерство тоже упразднили. Завод теперь частный, запчастей новых нет. Кое-как слепили мне «Беларусь», пригнали на хутор. Двигатель тут же заклинило. Плакали мои денежки! Тогда нашёл я мужиков из колхоза. Они в выходные дни на коленках починили.

Он вдруг с неожиданной силой ударил кулаком по столу.

– Зато пшеничка у нас удалась. Ох, удалась! Обмолотил я её, собрал около сорока тонн. Стал искать, кому продать. При социализме закупки зерна осуществлялись Министерством заготовок. Его тоже почему-то ликвидировали. А элеваторы и хлебоприёмные пункты сделали частными. Упразднили восемь министерств из девяти, обслуживавших деревню. Чтобы всем управлял рынок. Лишь Министерство сельского хозяйства оставили…

Накатывается зима, а у меня на хуторе только хилый сарайчик. Зерно всё в буртах лежит, под открытым небом. А тут дожди зарядили. Пришлось спасать хлеб – отвезти на приёмный пункт, сдать на хранение за грабительскую цену. Ищу покупателя. Обратился тогда и к тебе. Предложение покупателя было неплохое. Но губернатор запретил вывоз зерна за пределы региона. Иначе, по его расчётам, своего хлеба в области до осени не хватит. Месяца через два пришло время погашения кредита. Банк забрал всю пшеницу по бросовой цене. Я остался ещё и должен ему. Но продавать больше нечего. Даже на еду денег не хватит. Перебивались зиму тем, что вырастили на огороде… Утешались мыслями, что первый блин всегда комом.

Криво улыбнувшись, он продолжил.

– Взял я в помощь двух мужиков, исключённых из колхоза «Рассвет» за буйный характер. Лида теперь вела бухгалтерию, общалась с налоговой инспекцией и готовила нам еду. Ещё в первый год фермерства я понял, что выгоднее всего выращивать гречиху. Посеял её по своей технологии, с нормой высева в три раза меньше принятой. Одновременно очень хорошо удобрил. И она уродила так, что собрал её больше ста тонн. Ликовал, глядя на это богатство! Но цену нормальную мне никто не дал. Пришлось выжидать. На хлебоприёмный пункт везти опасно – не отдадут назад. Судиться потом с ними? Нет времени! В общем, ссыпал я семена в бурт, плёнкой укрыл. Начал понемногу приторговывать. В октябре, с первым снегом, разыгралась метель. Вихрем подняло плёнку и половину гречки разнесло по полям. Года три потом всходила…

Однажды хлеб у меня залило на корню. А на страхование посевов, как было до реформы, деньги государством не припасены. Остался ни с чем – на всю зиму 500 рублей и 3 мешка картошки. Ну а беда не ходит одна: снега выпало больше обычного. Гусеничный трактор садился дном на наст и, как пришпиленный жук, крутился на месте. Никто из нас не в силах был добраться до магазина. Мы так голодали, что наши работники предложили зарезать собаку. А по ночам меня грызли мысли: как заработать деньги? Как рассчитаться с долгами? Всё обдумывал, взвешивал, но выхода не находил. К тому же у меня стало болеть всё тело. Ведь приходилось работать на тракторах по 10–12 часов в сутки. В любую погоду..

НЕОДОЛИМЫЕ СИЛЫ

– Пока я размышлял о насущных проблемах, против нас, фермеров, да и против остальных пахарей объединились не только банки, хлебоприёмные организации, но и продавцы дизельного топлива, бензина, минеральных удобрений, электричества, техники. Они стали ежегодно задирать тарифы на свой товар. Это просто беспредел! Сговор! Например, солярка для тракторов и комбайнов подорожала за прошедшие годы в 20 раз! А как ведёт себя государство? «Это рынок, – говорит. – Он сам всё отрегулирует». Клич – «Сильный выживет, слабый погибнет».

Ефремов вдруг спросил:

– А знаешь ли ты, что у нас уже два десятилетия вносят в почву лишь десять процентов удобрений, применяемых до реформы? Современная история больше не ведает такого чудовищного истощения земли, как в России! Ты понимаешь, каким крахом всё может закончиться? Я три года не покупаю удобрения… Потому что цены на него не окупаются! Девять десятых удобрений новые хозяева химических заводов все годы вывозят за рубеж. За оставшиеся с нас дерут три шкуры. Однажды наша делегация была в Калифорнии. Мы увидели там мочевину, доставленную из России. Выяснилось, что она обходится американским фермерам на треть дешевле, чем нам. Это с учётом перевозки!

Неодолимые силы нависли не только над нами, фермерами, но и над хозяйствами. Тот же колхоз «Рассвет». Стоял, как Брестская крепость! Никак не могли обанкротить. А там были хорошие тракторы, чистокровный племенной скот, гибридные свиньи. Сильный был там и председатель колхоза: опытный хозяйственник и бессребреник. И вот главой района стал настоящий бандит. Он выковырнул председателя, поставил конкурсным управляющим своего человека. Тот распродал всё колхозное оптом и в розницу – для своего и бандитского кармана!

Тракторы и комбайны отправили на металлолом, а скот – на убой. После этого оставшуюся землю поделили на паи. На части угодий создали кооператив. Из 40 работников. Возглавил его человек, который разрушил колхоз, скупил почти всю землю, превратившись в настоящего барона. Многие видели, что в золоте мы не купаемся. Не стали создавать новые фермерские хозяйства. И не пошли в кооператив. Распродали свою землю залётным дельцам. Лежит она теперь мёртвым капиталом, зарастает кустарником.

А в соседнем районе появился агрохолдинг. На основе бывших пятнадцати колхозов. Создавали его крупные бизнесмены из города, скупив землю и недвижимость у крестьян. Настоящая латифундия! Некоторые холдинги имеют по сто тысяч гектаров пашни и более. Крестьянин в них стал сельским рабочим и ещё больше отчуждён от земли, чем в бывшем колхозе. И что получается? Накануне реформы в стране производилось мяса на душу населения по 75 кило при норме 85. Нынче – 60 килограммов. Россия закупает его уже в 40 странах мира. Тридцать два процента! Во всех частях света! Миллионы тонн. Этого раньше никогда не было.