Чтение онлайн

Интересен в этом отношении опыт не российских городов, которые во многом только начинают задумываться о системной охране культурного наследия, а опыт, например, такого признанного туристического центра, как Венеция.

Бывшая ещё в середине прошлого века развитым промышленным городом, сегодня островная Венеция тихо умирает. И никакие меры городских властей уже не могут остановить этот процесс. Банки, почтовые отделения, правительственные учреждения переносят свои офисы на материковую часть. Осуществляется мечта московских защитников старины – в старинных зданиях открываются всё новые и новые гостиницы. Но при этом венецианские защитники старины бьют тревогу. Они утверждают, что город превращается в своеобразное «туристическое гетто», то есть, по сути, перестаёт быть городом, наполненным жизнью, и превращается в огромные исторические декорации.

Городские власти, несмотря на протесты общественников, начали продавать историческую недвижимость. Их главный аргумент, как ни удивительно, будет особо понятен нам, с нашей российской действительностью. Поддерживать в надлежащем виде старинные здания и берега каналов, на которых они стоят, – очень дорогое удовольствие. «У нас нет на это денег», – говорят итальянские чиновники.

В интервью одному из российских изданий мэр Венеции Массимо Каччари говорил о том, к чему стоило бы прислушаться московским защитникам истории. Он считает, что легенды о Венеции как городе, в котором ничего не меняется веками, – это «плохая, вредная мифология, не имеющая никакого отношения к реальной истории и характеру города». «Я бы хотел, чтобы город был более живым и молодым. Но для этого нужна какая-то сфера деятельности, кроме туризма, гостиничного бизнеса и университета, – говорит Каччари. – 60% жилого фонда современной Венеции построено в XIX–XX веках. Венеция – это город, который можно трогать. Просто трогать его надо с осознанием того, что ты касаешься очень тонкой материи».

Всё это в полной мере относится и к Москве, и к другим историческим городам России. Для того чтобы город сохранялся, он должен жить. Конечно, нам надо ещё много учиться – тому, как обращаться с тонкой материей исторических зданий, как сохранять то, что достойно сохранения. Но это не имеет ничего общего с поголовным запретом на любое строительство или снос рядового строения позапрошлого века, которое грозит реальной опасностью для нынешних горожан. Составление декларативных списков и вывешивание табличек «Памятник. Охраняется государством» ни в коей мере не решает сложных вопросов охраны исторического наследия, а даёт только ложное успокоение.

Геннадий ВАЛЕРЬЯНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Московский вестник

Ещё не закатанные в асфальт

СТОЛЬНАЯ КНИГА

Владимир Качанов. Москва уходящая . Бульвары. – М.: Memories, 2010. – 96 с.: ил.

Эпиграфом к альбому своих работ художник Владимир Качанов взял стихотворение Андрея Дементьева, которое поэт посвятил исчезающим московским бульварам:

Рушат деревья в центре Москвы.

Старый бульвар стал похож на пустыню.

Тихая музыка грустной листвы

Больше не будет звучать здесь отныне.

Зато эта музыка продолжает звучать в невесомо-прозрачных этюдах, сохранивших и зимние сумерки на Яузском бульваре, и осеннее утро на Тверском, и сирень на Сретенском… Бульварное кольцо воспоминаний, более сорока лет наполнявших копилку памяти человека, беспредельно влюблённого в Москву.

Кисть, которая поначалу стремилась лишь запечатлеть настроение, навеянное бликами солнца на белых колоннах старинного особняка или кружением первых снежинок над полустёртыми ступенями домика, пережившего пожар 1812года, постепенно превращается в перо летописца, потому что все эти наброски принадлежат уже не только пространству чистого искусства, но и пространству истории. Этюд превращается в документ, если хотите, даже в свидетельство эпохи, ибо на нём запечатлено то, чего на карте Москвы уже никогда не найдёшь. Так что трогательные литературные зарисовки, коими автор снабжает каждую главу, посвящённую одному из московских бульваров, служат читателю своеобразным путеводителем по исчезающему с лица земли городу.

В каждый из этих этюдов можно войти, как некогда входила в своё Зазеркалье Алиса. Там время течёт по своим законам. Там теряются в переулках люди, очень похожие на нас, но принадлежащие совсем иной эпохе. А может быть, это мы сами? Счастливые и не осознавшие своего счастья, не замечавшие окружавшей нас хрупкой красоты. Не за это ли мы теперь платим непомерно жестокую цену, всё глубже погружаясь в каменные джунгли, не имеющие ни души, ни сердца?

Марина КРЕСТОВСКАЯ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Московский вестник

Детские кубики памяти

СТОЛЬНАЯ КНИГА

Дети и 41-й год. Что мы помним о войне. Что мы знаем о войне: Воспоминания бывших студентов биофака МГУ / Сост. Олег Гомазков. – М.: ИКАР, 2010. – 324с.; 6 л. ил.

Войну можно рассматривать как историческое событие, умещающееся между двумя календарными датами. Но для человека, через судьбу которого прошла война, эти даты – не рубежи. Предчувствие неминуемо надвигающейся катастрофы переживается, как правило, не менее остро, чем сама катастрофа. И раны, физические и душевные, не зарубцовываются автоматически в тот день, когда главы воюющих сторон подписывают акт о безоговорочной капитуляции. Считается, что длиннее всего война для тех, кто сам держал в руках оружие. Но когда читаешь воспоминания детей, переживших войну, понимаешь, что для них она длится ещё дольше. И если верно, что все мы родом из детства, то эхо давно отгремевших боёв, тьма блокадных ночей и пронизанные тревогой и голодом эвакуационные будни продолжают существовать в подсознании, так или иначе корректируя восприятие мира, давным-давно живущего по законам невоенного времени.

Воспоминания избирательны. Детские избирательны вдвойне. Ужасное и радостное перемешано в них самым причудливым образом. Мать с малышами идёт через лес и сбивается с дороги. Начинается бомбёжка, и она прижимает их к себе: если убьют, то пусть всех вместе, хуже, если она погибнет, а дети будут медленно умирать от голода, плутая по чащобе. А ребятам лес кажется совсем не страшным, а наоборот – сказочным и прекрасным. Может быть, именно это и производит наиболее сильное впечатление. И ещё – безыскусственность и предельная искренность. Сборник этот отличается от многих аналогичных изданий, появившихся в год юбилея Победы, своей непричёсанностью, неконъюнктурностью.

Эти рассказы о пережитом непубличны по самой своей сути. Такое впечатление, что не книгу читаешь, прошедшую через руки опытных редакторов и корректоров, а сидишь в большой компании. Может, за чайным столом, а может, и на речном берегу у костра слушаешь чистую, живую, взволнованную речь. Сегодня, когда человеческая разобщённость едва ли не возводится в норму бытия, появление книги, составленной из рассказов людей, некогда учившихся на биологическом факультете МГУ, воспринимается как счастливое исключение из жестокого правила. Кому-то ещё удаётся хранить студенческое и профессиональное братство!