Чтение онлайн

– Как вы предполагаете донести ваше детище до широкой аудитории?

–Уже к середине года большим тиражом был выпущен диск с новой версией рок-оперы, которую в отличие от «Песняров» мы назвали «Курган». На диске посвящение: «К 100-летию написания Янкой Купалой поэмы «Курган», к 50-летию сочинения Игорем Лученком одноимённой кантаты и к 30-летию создания Владимиром Мулявиным поэмы-легенды «Гусляр». На обложке диска вверху размещены фото Купалы, Лученка и Мулявина, а под ними– снимок всех участников записи. Всю эту работу за свой счёт осуществила известная на мультимедийном рынке Беларуси компания «Вигма». Этот проект нам удалось осуществить без поддержки государственных структур, и в то же время он не является коммерческим, изначально не был рассчитан на получение каких-то дивидендов. Главное, что двигало всех его участников,– стремление внести свою лепту в сокровищницу белорусской культуры.

И проект сразу оказался востребованным. Рок-опера «Курган» была включена в программу торжественного концерта в рамках национального праздника– Дня белорусской письменности, который в этом году проходил в небольшом полесском городе Хойники.

К подготовке сценической версии произведения был подключён также Государственный ансамбль танца Беларуси под руководством Валентина Дудкевича. В результате было создано синтетическое вокально-хореографическое представление, в котором инструментальная музыка, ансамблевое и сольное пение в сочетании с развёрнутой хореографией являют собой гармоничное и цельное действо. И тут невольно возникает сравнение со сценической версией кантаты Карла Орфа «Кармина Бурана», которая тоже обрела форму вокально-хореографического представления, осуществлённого в своё время белорусским балетмейстером Валентином Елизарьевым. Примечательно, что и в кантате Орфа развивается тема Поэта, бросившего вызов сильным мира сего.

В ходе исполнения «Кургана» на специальный экран проецировались графические работы народного художника Беларуси Арлена Кашкуревича, созданные им по мотивам этой поэмы и других произведений Купалы (за серию графических листов на данную тематику художнику в своё время была присуждена Государственная премия Беларуси). Таким образом, в исполнении этого произведения были задействованы практически все виды искусства, что позволяет говорить об особой оригинальности проекта.

Зоя ЛЫСЕНКО

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Совместный проект "ЛАД"

Два солнца на одной картине

ИСКУССТВО

Больше десяти лет прошло, как умер Валентин Юшкевич. До сих пор это имя известно лишь узкому кругу любителей живописи, а его работы преимущественно находятся в частных коллекциях.

Не так просто открыть художника– вот этот первый момент восприятия сравним с детским восторгом перед неизведанным; у каждого зрителя есть шанс познать самого себя через другого человека, которому свыше дано больше. Смысл настоящей живописи в том, что каждый раз, когда смотришь на картину, она всё больше «даёт», её энергия не иссякает; вглядываясь в картину– замечаешь, как на ней многое меняется, и находишь детали, которых раньше не замечал… И, глядя на живопись Юшкевича, не устаёшь, не свыкаешься с ней, а наоборот, находишь в её простых мотивах что-то такое, ради чего всё существует.

На каждой картине– солнце, а на одной– даже два солнца. Так рисуют дети– у них обязательно должно быть солнце. Но у Юшкевича солнце– прежде всего символ. И когда пытаешься его разгадать, когда начинаешь сознавать тайну,– становится жутковато: будто этот белый, жёлтый или красный кружочек подглядывает за тобой. У Юшкевича солнце– не что иное, как напоминание о другой жизни, о «том свете»,– и тут не обойтись без чувства страха перед Страшным судом.

И тут же, где-то рядом, соседствует радость. Названия картин говорят сами за себя: «Игра солнца на море», «Игра солнца на Пасху», «Пасхальная игра солнца на море». А что на земле? Странные звери, птицы; узнать можно только леопардов и лебедей или же по названиям картин: «Ястреб над озером», «Снежный барс», «Здравствуйте, господин буйвол» (вспомните: «Здравствуйте, господин Гоген»), «Нарисовал жираф сам себя», «Рысь и крокодил на лоне природы», «Самая древняя птица– Археоптерикс».

Для наивной живописи характерна тщательная разработка каждой детали, а здесь– широко кистью туда-сюда, следы кисти не приглажены, но цвет у работ получился необычайно тонкий, изысканный, прозрачный, на что можно сказать– не такая уж это и наивная живопись. Очень часто профессионализм приводит к тому, что у художника становится «набитой» рука, и виртуозность в исполнении– от раза к разу повторяемая– уже ничего не означает, кроме какой-то фальши, и уйти от неё невозможно. Если ты уж попался на сладкую приманку дешёвого успеха, вырваться очень трудно, почти невозможно. Искренность или же правда важнее всего, и она есть в самом начале или же в самом конце, когда очень большие художники имеют в своих руках такую большую силу, что ни к чему им «набивать руку».

Валентин Юшкевич родился в 1936году в селе Снитово Ивановского района Брестской области. Детство было радостное, но вскоре началась война– и маленькому Валентину пришлось пережить концлагерь. После войны он окончил в Белоруссии духовную семинарию, после чего поступил в Московскую духовную академию. После окончания академии в 1966 году был направлен на пастырское служение в Предтеченскую церковь, что на Красной Пресне. В конце 1969 года был переведён в Скорбященскую церковь, что на Калитниковском кладбище, в которой прослужил двадцать пять лет.

Однажды он взял кисть и начал рисовать. И сам об этом писал так: «Моё творчество с каждым днём (днём) становится всё лучше и лучше». Невольно придётся здесь прокомментировать текст. Почему слово «днём» повторяется два раза, и второй раз в скобках? Я сначала это повторение принял за ошибку, но потом оказалось, что это не так.

Днём– при свете дня– картины становятся лучше, а если вспомнить, что это пишет священник, простое выражение приобретает глубочайший смысл.

Может показаться, что после войны, когда Юшкевич поступил в духовную семинарию, а потом в академию и начал служить в церкви, его жизнь стала вполне благоприятной– и почему бы не порисовать в свободное время, если это доставляет удовольствие. Но это не так… О будничной жизни Юшкевича можно узнать только по рассказам знавших его людей, и то, что я услышал о нём, возможно, происходило на самом деле по-другому, как-то иначе. В рассказах всегда что-то искажается, но из того, что знаю, возникает особенная судьба художника, как у всякого большого мастера– неизменно трагическая. И, может, и произошёл прорыв в живописи– когда очень хотелось поворота в жизни к светлому.

Как всегда, всё начинается с женщины. Юшкевич женился на женщине, которая никак не могла его понять. Впрочем, когда женился, он сам не знал, что будет заниматься живописью. А когда стал рисовать, жена, как рассказывают, в его акварели заворачивала селёдку. Их сын вырос огромный– весил 120кг; Юшкевич каждый день покупал ему 40 сосисок. В другой раз мне уже рассказывали, будто он весил 190 кг, и Юшкевич покупал ему каждый день не 40, а 70 сосисок. Жизнь представляется всё более фантастической, как у Рабле, перерастает в какой-то миф. Кстати, сам Юшкевич никому на это не жаловался и никогда не рассказывал о своих тяготах. Очень часто сын в 4–5 утра будил папу и просил его спеть. Юшкевич просыпался и пел своему несчастному сыночку, у которого в развитии что-то происходило ненормальное. Как-то жене Юшкевича сделалось плохо, и батюшка не знал– проживая в Москве!– как вызвать «скорую». А жене сделалось ещё хуже, и тогда огромный их сын со словами: «Не умирай, мама!»– бросился обнимать её. Когда его всё же оттащили в сторону, оказалось, бедная женщина умерла.