Чтение онлайн

«Нашему герою вскоре пришлось несладко. На крутом повороте – «пол-автобуса» бросило на него так, что перехватило дыхание. Денис подумал, что с удовольствием платил бы в три раза больше за транспорт, в котором людей было бы хоть в два раза меньше, но государство подобного выбора ему не предоставляло. Ехать было не очень долго: в те годы многие люди получали от государства квартиры неподалёку от своих предприятий».

Вспомнил Олег, как 30 лет назад тяжело болела его тётя и мама каждый день к своей сестре ездила. Стоило это 3 рубля в месяц. Получала мама пенсию 72рубля (средняя пенсия в РСФСР в те годы), то есть тратила на билеты 4 процента от пенсии… Сегодня Олег в аналогичной ситуации тратит в три раза больше…

«Наконец Денис Иванович добрался до своей работы. В течение всего рабочего дня человек мог не перетруждаться. Зарплата нашего героя практически никак не была связана ни с качеством его собственного труда, ни с результатом деятельности предприятия в целом. Как бы он ни волынил, как бы часто ни прерывался на перекуры, никто не мог его ни уволить, ни наказать рублём…»

Родители Олега никогда не читали ему нотаций о том, что работать надо добросовестно. Однако сами они работали именно так, поэтому наш герой и в институте учился хорошо, и, придя в 1970-м в научно-производственное объединение, считал для себя абсолютно естественным работать «не от звонка до звонка», а «с душой». К тому же он в первые недели работы в НПО узнал, что премию в связи с завершением темы могут заплатить и в объёме 5 процентов, а могут и в объёме 30. Всё определялось тем, как человек работал. Кстати, оставлять сотрудника совсем без премии было не принято.

Раз в два года в НПО проходила переаттестация: тем, кто хорошо работал, зарплату повышали, а тем, кто работал так себе, – нет. Периодически кто-либо из старшего поколения уходил на пенсию. Если человек при этом занимал должность старшего или ведущего инженера, то на эту должность переводили наиболее успешного работника из тех, кто стоял ниже по служебной лестнице.

И наконец, самое главное: примерно раз в 5 лет увольняли плохих работников по сокращению штатов.

В ту эпоху инженеры, которых увольняли, мгновенно устраивались на работу в другом месте, тоже на должность инженера, но с минимальным окладом. Так сказать, начинали карьеру «с нуля». С учётом всех этих факторов Олег и работал. Через 10 лет он был уже начальником сектора.

«Ни сам Денис Иванович, ни его друзья своих автомобилей не имели. Во всём окружении нашего героя нашлась бы, возможно, лишь пара дальних знакомых, обладавших подобной роскошью. Если человек не был достаточно богат, чтобы брать такси (весьма дорогое в сравнении со средней зарплатой), поездка в часы пик становилась сплошным мучением».

В 1977 г., когда ребёнок у Олега был совсем маленьким, врач в районной поликлинике дал направление в педиатрический НИИ на консультацию. НИИ находился на противоположной окраине Москвы, и жена Олега, естественно, заказала по телефону такси. Поездка стоила 6 рублей (20 копеек посадка и 20копеек за километр проезда). Обратно, естественно, тоже ехали на такси. В то время вместе с премией Олег получал 165 рублей. Так что для их семьи такси, безусловно, роскошью не было. При необходимости (ехать на вокзал с чемоданами, довести стареньких родителей до поликлиники и т.д.) Олег всегда брал такси.

Машины у него не было. В 1970-м автомобиль был только в семье его друга Валерия, отец которого был участником войны, полковником, а в те годы преподавал радиолокацию в военном училище.

В СССР в те годы было примерно 83миллиона семей, машина была лишь в каждой девятой семье.

«И вот настал час обеда. Кормили в столовой сытно, дёшево, но невкусно. Денис Иванович выбирал из того, что имелось в наличии, и садился за столик, который, как правило, уже оказывался завален грязной посудой, оставшейся от тех людей, что поели раньше».

Современную столовую самообслуживания Олег впервые увидел в 1961 г. на пляже в Сочи. Он с мамой провёл там 25 дней. Мама преподавала историю в школе, папа работал на заводе младшим инженером-экономистом. Зарплаты у родителей были не слишком большие, так что на юг поехали вдвоём. В такой же столовой самообслуживания Олег с 1965 по 1970 год обедал в МВТУ и затем на протяжении многих лет – в НПО. Кстати, во всех трёх столовых были кроме обычных и диетические блюда.

«Он неспешно отправился вновь на своё рабочее место. По дороге заметил, как над заводской оградой пролетали казённые доски, которые перекидывал некий пролетарий. С той стороны ограды их наверняка подбирал кто-то из его друзей или родственников. Денис Иванович сочувствовал вору. Он понимал, что тот готовится к дачному сезону. Надо строить сарай на своём земельном участке или, возможно, ремонтировать дом, а стройматериалов не достать».

За годы работы в НПО Олег побывал примерно на 30 заводах, в НПО, НИИ и КБ в Москве, Ленинграде, Воронеже, Казани, Новополоцке и Северодонецке. Но ни разу не видел, чтобы перебрасывали через забор ворованные доски. К тому же Олег эти самые доски регулярно покупал – у тестя и тёщи был домик в садоводстве в Барыбине по Павелецкой дороге. Каждый год во время отпуска Олег с тестем там что-либо пристраивали или чинили. Покупали стройматериалы на ближайших лесоторговых базах. Безусловно, не было случая, чтобы на базе сразу было всё нужное: цемент, брус, вагонка и т.д. Но можно было заехать на одну – купить цемент, на другой купить доски…

«После этого Денис Иванович вступил в партию, чтобы не думали, будто он несознательный… Журналист Игорь Свинаренко вспоминает об одном своём знакомом, который «как раз в 84-м вступил в партию и немедленно пошёл на заметное повышение. Его тут же стал возить шофёр на казённой «Волге»…»

Родители Олега вступили в партию ещё перед войной. Они были убеждёнными коммунистами. Когда Олегу исполнилось 27 лет и пришло время выходить из комсомола, родители периодически мягко намекали Олегу на то, что надо бы вступить в КПСС. Он в таких случаях старался в дискуссию не вступать и перевести разговор на другую тему. В конце концов в КПСС состояло примерно 9 процентов взрослого населения СССР, а 91 процент был беспартийным. Олег, как типичный советский человек и принадлежал к этим беспартийным. В отделе Олега работало человек 70, в первичной парторганизации было 8человек. Коммунистом, который пользовался у всех непререкаемым авторитетом, был начальник отдела.

Олег с уважением относился ко всем сотрудникам отдела, у него были друзья и среди коммунистов, и среди беспартийных, у него даже в мыслях не было как-то отделять одних от других.

Возвращаясь к своим размышлениям о том, обязательно ли было вступать в КПСС, чтобы сделать карьеру, Олег вспомнил, что депутат Верховного Совета СССР, а позднее мэр Петербурга А. Собчак в 1982 г. защитил докторскую диссертацию, а в 1985-м стал завкафедрой в одном из лучших в СССР Ленинградском университете, оставаясь беспартийным. Получалось, что и беспартийный в ту эпоху мог очень многого добиться собственным талантом и трудолюбием…

«Сколько при этом зарабатывали сами власти предержащие, Денис толком не знал. Догадывался, что побольше, чем он. Вот какую информацию о своих доходах дал в мемуарах генерал Юрий Чурбанов, занимавший пост заместителя министра: «Я расписывался в ведомости за 1100 рублей».

Олег разделял справедливое недовольство многих тем фактом, что наверху начальники получают слишком много. В 1980-м если замминистра получал 1100 р., то министр, наверное, 1200. В семь раз больше, чем средняя тогда по РСФСР зарплата…