Чтение онлайн

– Авторство Рублёва документально подтверждено только для «Троицы». Про остальные работы специалисты предпочитают говорить в сослагательном наклонении. Вещей, предположительно принадлежащих кисти Андрея Рублёва, гораздо больше – выставка 1960-го была гораздо масштабнее. Почему же сейчас одни работы на выставку попали, а другие нет?

– Непростой вопрос. Видите ли, в сознании специалистов существуют как бы два Рублёва: идеальный, сфокусировавший в своём творчестве высшие достижения древнерусского искусства, и реально существовавший мастер, о котором сохранилось очень мало достоверных сведений. По поводу того, что принадлежит, а что не принадлежит кругу Рублёва, у специалистов до сих пор идёт весьма нелицеприятная полемика. Идеальный Рублёв – высокая музыка, очищенная от всяких примесей. Реальный – кропотливые исследования источниковедов. Соединение идеального Рублёва с историческим – задача очень тонкая. И надо очень чётко представлять цель выставки: представить идеального Рублёва или очищенного и документированного. Понимаю, какую большую работу провели те, кто готовил выставку, но ощущение некоторого сбоя программы меня не покидает. Видимо, хотели показать чистого Рублёва и потому отгородили его от той среды, которая его породила. Мне кажется, следовало бы очертить более широкий круг, выделив из него Рублёва, чтобы зритель мог проследить эту эволюцию.

– Скромность нынешних юбилейных торжеств связана с переоценкой ценностей, спровоцированной развалом СССР?

– Я бы сформулировал несколько иначе – с изменением той роли, которую культура и традиции занимают сейчас в нашей жизни. Увы, но и то и другое практически утрачено, но связано это отнюдь не только с какими-то конкретными явлениями вроде падения Берлинской стены или перестройки. Утрачена преемственность поколений. Последний слом происходил как раз в 80-е годы, когда ровесники века, носители старой культуры, перестали существовать. Это фундаментальный факт нашей истории. А компенсационные механизмы, которые могли бы приостановить эрозийные процессы в культуре, не работали тогда, не работают и сегодня. Государство этим не занимается. Более того, всё делается для ускорения разрушений. Некогда у нас было около 150 городов, имеющих статус исторических памятников. Сегодня этот список сокращён почти втрое. Ведётся целенаправленная борьба со средой, питающей традиции русского народа, разрушается память поколений и первичных культурных, традиционных ячеек общества. И в этом смысле искусство является тем зеркалом, в котором мы ловим идеальное отражение лица нации. И постоянная музейная экспозиция, и любая выставка – это не просто собранные вместе «вещи». Это особым образом организованное пространство, система зеркал, фокусирующая на зрителя некие культурные явления, делающая их понятными и близкими.

– Творчество Андрея Рублёва считают своего рода квинтэссенцией древнерусской культуры, но сегодня кросс-культурные явления стирают уникальные черты национальных культур.

– Рублёв существует на пересечении многих культур. Это искусство впитало не только традицию Византии, но и Востока, и Западной Европы, всего мира, в котором жила тогдашняя Русь, принимавшая из него то, что ей было нужно для роста. В дореволюционных текстах, когда только происходило открытие Рублёва, очень часто сравнивают его с Фра Анжелико, Симоном Мартинием – великими итальянскими мастерами эпохи раннего Возрождения. Это неслучайно. Существовала некая общая тенденция развития культуры. Другое дело, что в России это не реализовалось в те формы рационального знания, той объективации реального мира, как это происходило в Западной Европе. Но мы можем гордиться тем, что нигде идеал обожествлённой природы человека не был выражен с такой чистотой, как это произошло в творчестве Рублёва.

– Значит, совмещение ценностей, принадлежащих разным культурам, возможно?

– Не только возможно, но и необходимо. Живая культура не может изолировать себя от контактов с другими культурами. Она перерабатывает их достижения, создавая собственную могучую и абсолютно уникальную амальгаму. Этот механизм интерпретаций даёт культуре возможность развиваться и, сохраняя свою аутентичность, быть частью мира. Как только процессы интерпретации замирают, культура костенеет.

– Выставка, посвящённая Андрею Рублёву, подняла новую волну вокруг проблемы передачи РПЦ имущества религиозного назначения.

– Это очень опасное решение. В законе, регулирующем этот процесс, есть подтекст, который не каждый прочитывает. Может, авторы закона ничего подобного и не имели в виду, но объективные механизмы сработали по Черномырдину – хотели как лучше, получилось как всегда. Мы некоторым образом противопоставляем веру культуре, а этого делать нельзя. Вера питает культуру, но культура выводит на уровень национального, мирового достояния те достижения, которые переросли своё первоначальное предназначение. Рублёв – такое же «наше всё», как Пушкин, Чайковский, Достоевский. Глядя на его иконы, понимаешь, где надо искать ответы на вопрос: что такое национальные идеалы. Русь – это не разукрашенные матрёшки, не ложки и не самовары. А вот это чистое тихое целомудренное молчание.

Беседовала Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Штрих-код

Избранники Клио и страна чудес

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Выставки, концерты… Вернисажи, премьеры… В цепи этой рутины всё ещё культурного города (несмотря на всеобщую тенденцию к архаике, одичанию и варваризации) непросто выделить главное – то, что действительно цепляет, задерживает взгляд и слух.

Позаимствуем крылья у петропавловского ангела, поплывём адмиралтейским корабликом по рекам и каналам – с остановками у дворцов и особняков, приютивших муз.

Поклонникам исторической живописи не миновать корпус Бенуа Русского музея, где разместился крупномасштабный просветительский проект – выставка «Избранники Клио». Интересно то, что авторы не только представили галерею русских правителей от князя Владимира до Владимира Ленина и даже Сталина – в живописи, графике, плакате, – но и то, что они мудро снабдили экспонаты историческими фактами. Не секрет, что родную историю наши молодые сограждане знают ещё хуже, чем родную речь, а здесь им не только удастся посмотреть на лица Рюриковичей и большевиков, но и освоить краткий курс истории Отечества. И хотя вначале авторы экспозиции сообщают в пост­модернистском стиле, что хотели продемонстрировать некий исторический комикс, сама выставка настраивает уже на серьёзный лад. Авторы предельно честно показали всё многообразие изображений властителей и судей – от парадных портретов и академических сюжетных картин до триптихов И. Глазунова и соц-артовских плакатов а-ля конструктивизм c правителями времён «золотого застоя» и даже недоразвитой «вертикали власти». Они предпослали выставке и другое название – «Герои и злодеи русской истории», предоставив самим зрителям решить, кто из них кто. Интересно проследить и эволюцию тематической картины, и форм реализма – от классицизирующего ХIХ столетия к неоклассическому середины века XX, который привычно именуют соцреализмом. Обычное на выставках последнего времени видеосопровождение чередует кадры из гениального «Грозного» Эйзенштейна с «Царём» Лунгина (не в пользу последнего, признаемся), давая искомый «плюрализм» взглядов на русскую историю.

А ещё в целой анфиладе комнат корпуса Бенуа – образы святых, в земле Российской просиявших. Причём представлены они не только на разнообразных иконах, но и на куда более редко экспонирующихся складнях, крестах, даже на рельефных крышках рак. Есть и совсем редкие иконы – резные, эмалевые, с нечасто встречающимися иконографическими типами изображений святых. Это своего рода продолжение соседней исторической выставки. Но если там есть фигуры явно спорные, иногда даже ритуально заклинаемые или проклинаемые (Иван Грозный, Ленин, Сталин), то здесь перед зрителем предстаёт чистая и строгая линия ничем не оскверняемой российской истории – истории Святой Руси.

Выставки «Герои и злодеи русской истории» и «Святые земли Русской» продлятся до 16 мая.

Союз художников Петербурга продолжает свой стремительный калейдоскоп ярких выставок. После экспозиции юных художников открылась настоящая феерия синего цвета на керамических блюдах и композициях одного из самых известных современных мастеров декоративно-прикладного искусства, причём в европейском масштабе, – Владимира Гореславцева. Город над вольной Невой и её многочисленные притоки, его непарадные улочки и дворы-колодцы, объединённые свинцово-синим тоном, – вот главная тема этих фаянсовых «поэз». Взгляд коренного сибиряка, который старается помочь искусству родного Барнаула, на нашу ледяную Венецию столь же непафосен, как и его мирискуснического предшественника Добужинского. Это город не царей и великих князей, а маленьких людей Гоголя и Достоевского, но преображённый волшебным зеркалом искусства, осколок которого «застрял в глазу» художника. Увидеть вечную красоту в неказистом мотиве какого-нибудь Кривоколенного переулка из известного петербургского романа – вот смысл неоклассического искусства. В противовес старчески-немощному, а когда-то игриво-игровому постмодерну, превращающему всё, к чему ни прикоснётся его покрытая «могильными листьями» рука, в зловонную помойку.

Тут же, в соседнем зале выставочного центра союза, – изящные акварели Елены Базановой, посвящённые такой женской теме, как кошка. Но ещё лучше в её исполнении другой кот, слава которого, пожалуй, превосходит отечественную известность нашего Бегемота, – это Чеширский кот из целой серии иллюстраций к новому изданию и новому переводу бессмертной кэрролловской «Алисы». Оказалось, что помимо всем известного канонического текста самого первого сюрреалиста есть и авторская адаптация «Алисы» для детей. Её перевела та самая знаменитая Нина Демурова, а Елена Базанова, художник академической выучки, исполнила полный комплект иллюстраций – впервые в России. Получился настоящий подарок для книгочеев и «алисоманов» в дополнение к недавней нашумевшей 3D-экранизации. Художнику надо было следовать жёст­кой установке издателей: по её словам, она должна была максимально точно проиллюстрировать авторский дайджест, так, чтобы ребёнок мог найти всё, о чём говорится в коротком тексте. В результате получилась «книжка-картинка» – 80 полос с иллюстрациями одного макета! Но путь от макета к самим картинкам оказался очень нелёгким, автору пришлось даже придумывать для себя правила изображения – правда, почти такие же «сюрные», как и сам текст (например, «чем страньше, тем лучше»). Пришлось включать в композицию иллюстрации текст, учитывать подробности сюжета неадаптированной «большой» «Алисы», играть с перспективой и пространством, экспериментировать с техникой (тушь, карандаш, акварель, фактурная бумага). Даже изобретать новое блюдо, которое понравилось бы самому Дали, – когда масло намазывают на часы – watchburger. Но Елена Базанова не просто создаёт оригинальные композиции, она даёт отсылки и к «викторианским» подробностям первого иллюстратора «Алисы» Дж. Тенниела. Русский мастер столь же щедра на мелкую деталировку фантастического мира «Алисы», столь же внимательна к приметам быта «страны чудес», как и современник Кэрролла. И здесь навык по-женски ювелирной, кропотливой работы на грани гиперреализма более чем уместен.