Чтение онлайн

[?] Игорь Панин. Мёртвая вода : Стихи. – М.: Вест-Консалтинг, 2011. – 96 с.: ил. – 1000 экз.

Книга может показаться излишне мрачной. И дело не только в названии и оформлении обложки. Большинство стихотворений сборника пронизано апатией, пессимизмом, неверием в будущее:

Кто напишет о нас, выходя за поля,

коль иссякнет запас нефти, газа, угля?

Но разве стихи обязательно должны быть весёлыми, оптимистичными? Да и у самого Панина, похоже, не самые дружеские отношения со своими текстами:

Если стих на перо попросится, –

я зарежу его… Наверное.

«Панин представляется мне чрезвычайно интересным поэтом… От его книги трудно оторваться, а писать увлекательные стихи гораздо труднее, чем писать красивые», – отмечает в предисловии Дмитрий Быков.

Образы «цепляют», а если и шокируют, то всё равно не отталкивают. Рифмы оригинальны, ритм тревожен, поэтическая реальность сложна и неуютна. Жить в ней трудно, но и отказаться от неё нельзя.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литература

Береговая кайма

ПОЭЗИЯ

Дмитрий Цесельчук – поэт и переводчик, родился 25 мая 1946 года в переулке Сивцев Вражек на Арбате. Окончил физфак МГУ и литературную студию. Автор поэтических книг «Исход», «Август 96», «Это мой дом», «Купавна – чистая тетрадь», «Непрерывный фотомонтаж», «Очевидецъ». Лауреат литпремии «Словесность». Сопредседатель Союза литераторов России.

Дмитрий ЦЕСЕЛЬЧУК

УКРОП*

Под абажуром из прошлого времени,

Чудом висящим на свеженькой даче,

Сколько душевного жара и семени

Скольким раздарено впрок наудачу.

Радует глаз шевеленье укропа.

Дед говорил: – В нём мужицкая сила.

Не разгадала секрета Европа,

Что нас ни разу так и не добила.

Мы поднимались из пепла и пламени –

Живородила укропа корона,

И с сыновьями славянского племени

Совокуплялись дуэнья и донна.

Совы из чащи с глазищами ухали

Вслед казакам с завострёнными пиками,

Смяв оборону, натешились ухари

Сладкими стонами, смертными криками.

Под абажуром из прошлого времени

Дорого-любо потомство укропное:

Правнук зачать от укропного семени

Ищет с невестой местечко укромное.

* Мой внук – ударник из группы «Укроп».

***

А ножницы времени режут

часов циферблат на куски.

Нам слышатся скрипы и скрежет.

И так – до могильной доски

Работают впрок шестерёнки,

Колёсики бодро стучат.

И не отлежаться в сторонке,

Имея такого врача.

А ножницы времени режут

И жизни, как платья, кроят.

Ах, если б не скрипы и скрежет,

Закройщику врезал бы я.

Но скажет он: хватит поблажек

И твой уже выкроен час...

Скрип станет надрывен и тяжек, –

В примерочной ждут уже нас.

МАФУСАИЛ

Мафусаил был свидетель

повторяющихся фигур,

узоров морской пены

на прибрежном песке...

К. Сэндберг,

перевод Элизбара Ананиашвили

Царит повтор, Мафусаил,

Он заплетён в узор.

Под пеной проступает ил

И дёгтем вяжет взор.

Всё – крики чаек, ракушек

Изломанных края

Имеет смысл, особый шик

В себе самих тая.

Не намекая ни на что,

Быть только тем, что есть,

Как этой пены решето

И брызг летучих взвесь.

Вдавившись животом в диван,

Ловлю их языком.

Кто это пламя раздувал

И разжигал тайком?

Не всё равно ли мне, кто Он,

Я сам вплетён в узор

Той паутины на песке

И вырезанных гор.

Смывает след босой волна,

И пена вновь и вновь

Плетёт узор, подняв со дна

Ил – чью-то плоть и кровь.

Мафусаил, хоть триста лет

Живи, всё будет так, –

Колючих раковин скелет,

Песка сухой наждак.

ХМАРЬ

Свернувшись кренделем на стуле,

кот свесил хвост.

На даче хорошо в июле.

Радуги мост

горбом упёрся в глубь зенита.

Сырая хмарь

висит, просеяна сквозь сито.

Как пономарь,

бубнит на крыше барабанщик

и в бубен бьёт, –

неплохо пропустить стаканчик,

пока он льёт,

открыть на всей террасе рамы,

выглянуть в сад –