Чтение онлайн

Пер Гюнт (Антон Шагин играет его на пределе сил и эмоций), как и его нынешние ровесники, ищет себя, примеряя маски, которые в изобилии предлагает ему жизнь: подойдёт – хорошо, нет – надену другую, главное, чтобы мне в ней покомфортнее было (Перу удаётся подстрелить в небесах… рыбу, которая, как известно, ищет, где глубже). Надоедят серые будни – можно стать сказочником и веселить народ небылицами о полётах на олене под облаками. Взбунтует плоть – есть возможность превратиться в мачо и увести из-под венца чужую невесту или обрюхатить дочку короля троллей (Ингрид в исполнении темпераментной Светланы Илюхиной чем не красотка из ночного клуба?). Захлестнёт волна азарта – вот карты, чтобы сыграть партию с Даворским дедом, который у Виктора Ракова так похож на «отца», никак не могущего вернуть утраченный авторитет у своего «сына» и потому прячущего горечь за хмельным весельем. Захочется «высоких чувств» – Пер не прочь разыграть перед Сольвейг (Алла Юганова чаще предстаёт эдакой несмышлёной девчушкой, чем искренне любящей женщиной, что несколько не вяжется с финалом истории) романтического героя. «Витязь на птичьих ногах» – так аттестует своего героя Ибсен. Таким он у Шагина и получается. И Александра Захарова играет Озе как «постаревшего» Пера в женской ипостаси – и озорства, и безответственности, и слепой силы в ней столько же, сколько в таком любимом и таком непутёвом сыне. Желания Пера диаметрально противоположны, но он этого даже осознать не в состоянии: тут тебе и «к чистому свету подняться», и, покончив с пастушьей долей, быть вознесённым «выше, чем английский трон».

И то, что в спектакле так быстра смена ритмов, так много музыки и танцев (хореограф Олег Глушков), – это тоже верная примета карнавала. Вступающему в жизнь поколению 90-х несколько эксцентричных па скажут больше, чем десятиминутный прочувствованный монолог. И пятиактную психологическую драму им не выдержать. Их ли в этом вина? И вправе ли режиссёр отказаться от попытки найти с ними общий язык, поделиться собственным нелёгким опытом преодоления жизненных невзгод? Разумеется, тем, кому за сорок, такой подход покажется поверхностным, даже легковесным, но, похоже, времена, когда один и тот же спектакль с одинаковым интересом смотрели и бабушка, и внучка, миновали для нашего театра. И миновали безвозвратно. Хотя исключения, разумеется, существуют. Как подтверждение правила.

Миновали и времена театра политического. Хочется верить, что хоть в этом случае безвозвратность не станет окончательным вердиктом. Дальнее эхо этих времён явственно слышится в сцене в сумасшедшем доме, куда Пер попадает за то, что «не согласен с государством». Короткая, ёмкая, едкая сцена. Очень короткая, потому что и так всем всё ясно. В ответ на Перово «нами управляют неучи, воры и недоумки» обитатели дома скорби спокойно отвечают: «А мы давно об этом знаем». Метать копья сатиры сподручнее во времена стабильные, когда свист разрезаемого ими воздуха отчётливо слышен во всеобщей тишине. Делать это, стоя на бровке кратера клокочущего вулкана, практически бессмысленно – раскалённая лава поглотит любое количество копий без всякого вреда для себя.

Отчаяние, всё сильнее овладевающее Пером к финалу, балансирует на грани трагедии, но грань эту не переступает – надо же оставить зрителю хоть какую-то надежду. Но надежда эта слишком зыбка, почти призрачна. Оттого и финал спектакля оборван как бы на полуслове и кажется вымученным. Пуговичник (можно слушать или не слушать реплики, которые бросает залу Сергей Степанченко, но невозможно вырваться из-под власти его взгляда) отложил «переплавку», но как мало времени есть у Пера на то, чтобы найти хоть крупицу себя, истинного. За жизнь, потраченную зря, придётся нести ответ. И единственным оправданием может стать такая «эфемерная» субстанция – любовь: «Эта женщина есть то, чего добился ты, приятель», – подводит черту под Перовой жизнью Пуговичник.

Каждый из нас в меру сил и способностей борется в первую очередь с самим собой. Увы, с переменным успехом. И далеко не каждый готов даже самому себе признаться, что он в этой борьбе – сторона не выигравшая.

Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Искусство

«Платформа» требует средств

НЕДОУМЕВАЮ, ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ!

Президента опять расщедрили

О встрече Президента РФ с некоторыми деятелями современного искусства, прошедшей некоторое время назад в помещении Мультимедиа Арт Музея, «ЛГ» уже сообщала: и устами одного из участников мероприятия, писателя (скромно обозначившего себя там всего лишь «литератором») Сергея Шаргунова, и в кратком редакционном комментарии, где было высказано, скажем так, некоторое удивление относительно ряда поднятых в разговоре с первым лицом государства тем. Теперь, когда полная стенограмма беседы, будучи выложена на официальном сайте Президент. рф, стала достоянием общественной гласности, недоумение ещё более возросло.

Вопросы возникают уже на уровне списочного состава участников мероприятия. В преамбуле к упомянутой стенограмме сказано, что Дмитрий Медведев в этот день встретился с «молодыми писателями, композиторами, театральными и кинорежиссёрами, певцами, художниками». Оно понятно, что молодость – в особенности для деятеля искусства – это не цифры в паспорте, но состояние души… И всё же. Помните, сколько остроумнейших стрел и шутливых каменьев было брошено – особенно в последние, гомерически весело расстающиеся со своим прошлым годы – по адресу советского принципа подхода к категории «молодой писатель», в коей человек мог официально пребывать до 50 лет. И что же мы имеем сегодня, в так стремительно омолодившейся стране? Да, литераторы, приглашённые в Мультимедиа Арт Музей, были действительно вполне молоды, чего никак не скажешь о некоторых других присутствовавших. Вот, скажем, режиссёр незабываемого телевизионного сериала про шоколадный батончик «Сникерс», а также кинокартины «Турецкий Гамбит» Джаник Файзиев будет отмечать свой полувековой юбилей довольно скоро, уже в этом году. Но сей молодой российский кинематографист, заметим, был ещё отнюдь не самым умудрённым летами деятелем из числа встречавшихся с президентом.

Но главное не в возрасте, а в комплексе поднятых в ходе встречи проблем и обсуждённых вопросов и главного его содержания, которое вышеупомянутый сайт опредилил как «государственную поддержку современного искусства».

Искусство, конечно же, нуждается в господдержке. Особенно сегодня. Особенно в России. Это аксиома. А всякое настоящее искусство «современно» по определению. Другое дело, что и сам подбор собранных в музее персон, и общее направление беседы поневоле сводили «современное» всего к одной линии нынешнего развития художественного творчества. Эту линию называют по-разному: актуальным искусством, концептуальным, экспериментальным, новым, либо же попросту авангардом. Сектор, кто бы спорил, важный и нужный – другое дело, что он в наши дни нуждается в государственных вливаниях и вспомоществовании, несомненно, гораздо меньше, нежели любая другая из ветвей «вечно зеленеющего» древа искусства. И для осознания этого факта не нужно быть специалистом, или арт-критиком: достаточно просто регулярно просматривать наши газеты и смотреть телевизор. Какие фестивали, акции и прочие явления творческой жизни получают сегодня наибольший медиарезонанс, а следовательно, и прочие «блага цивилизации»? Всё верно, именно экспериментального толка. Их всячески окормляют разнообразные, как правило, далеко не бедные фонды, им помогает заграница (хотя бы морально, но зачастую и материально), да что там говорить – теперь у нас целые громадные регионы объявляют в качестве одной из своих приоритетных программ радикальное обновление и перестройку культурной политики. О пермском «культурном чуде», якобы возникшем вследствие последовательной, навязчивой и встречающей достаточно серьёзное сопротивление «на местах» радикализации краевого искусства, осуществляемого силами московских варягов-культуртрегеров, слышали, наверное, все. А давно ли вам попадалась на глаза информация в центральной прессе («ЛГ» здесь не в счёт) о состоявшемся в какой-либо из российских областей, скажем, фольклорном фестивале? Или выставке художников, работающих в реалистической манере? Или о премьере какого-либо из областных театров, где классическая пьеса не была подвергнута решительному «переформатированию»?..

Кстати, именно на примере театрального искусства очевидный разрыв между реальным положением дел в отрасли и тем, каким оно видится в порядком искажённом преломлении взглядов общавшихся с президентом молодых новаторов, видится особенно очевидным. Так, по мнению молодого (41года от роду) и успешного режиссёра Кирилла Серебренникова, взявшегося говорить о своих нуждах первым, основная проблема современного российского театра заключается в том, что туда непременно и как можно скорее должна прийти та публика, что является прилежной посетительницей «Винзавода». О том, что наши театры, согласно статистике, посещают лишь менее 10процентов от всего населения, и это по большому счёту близко к катастрофе, которую при всём желании не сможет предотвратить продвинутая винзаводовская молодёжь, – режиссёр деликатно умолчал. Зато у него при себе оказалась «как бы презентация» нового синтетического проекта под названием «Платформа» и сопроводительное письмо, где, по его словам, «много чего написано», которые были здесь же переданы руководителю страны. (И что-то подсказывает: видимо, не с целью просто проинформировать, дескать, есть такой замечательный проект, и всё тут.)

Взявший же слово следом действительно почти юный и тем не менее весьма успешный режиссёр Василий Бархатов попросил содействия президента во введении «довольно жёсткого указа», который обязывал бы каждый репертуарный театр РФ «раз или два в сезон» давать дорогу молодым, то бишь, иными словами, выпускать сценические постановки по произведениям молодых авторов, осуществляемые силами молодых творческих бригад. Необходимость подобной «жёсткости» может быть обусловлена ситуацией, в которой будущее российского театра пребывает в чудовищном загоне, когда старики-рутинёры его затирают и никакого хода не дают. Но при взоре на сегодняшний театральный ландшафт в масштабе страны у вас возникнет диаметрально противоположная картина. Во-первых, существуют и достаточно успешно действуют специальные программы Минкульта, финансово стимулирующие театры на работу с молодыми режиссёрами и новой драматургией. Во-вторых, даже и без этих программ количество спектаклей, фестивалей, лабораторий в этом сценическом сегменте, кажется, уже не поддаётся учёту и ежесезонно всё возрастает.

У нашего театра, как и всего искусства в целом, имеется множество серьёзнейших проблем и трудноразрешимых вопросов. Но о них, если и говорили в Мультимедиа Арт Музее, то как-то вскользь и, главное, отнюдь не в первую очередь. И если уподобить происходившее там некоему сценическому действу, то можно со всей критической ответственностью сказать, что оно (как и недавняя встреча с рок-музыкантами) было не самым замечательным образом выстроено драматургически, не слишком отрежиссированно и в конечном счёте имело весьма и весьма опосредованное отношение к реальной жизни, к окружающей нас действительности. Что, собственно, обычно бывает свойственно явлениям нашего нынешнего «современного искусства», какими бы радикальными и бойкими с точки зрения формы они ни были.