Чтение онлайн

Но давайте сравним: кто на стыке тысячелетий приезжал из столицы в города русской провинции? В ту же пожароопасную Пермь, наречённую Маратом Гельманом «культурной столицей России» с угрозой перерасти по щелчку его иллюзионных пальцев к 2016 году в «культурную столицу Европы», а в действительности ставшую площадкой для эксперимента по вымыванию и выветриванию породы? Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко, Александр Кушнер, Иван Жданов, Алексей Парщиков, Георгий Гачев… Из этого списка в Перми продолжает давать концерты только самый работоспособный – Евтушенко. Возможно, некогда навестивший этот губернский центр юный Пётр Вяземский, нарёкший его стихотворно «в царство злата бедный вход», что-то провидел, ежели на излёте первого десятилетия ХХI века сюда валом зачастили Станислав Львовский, Лев Рубинштейн, Дмитрий Кузьмин, Евгения Лавут, Вера Полозкова, Всеволод Емелин, Андрей Родионов и другие сопровождающие их лица. Не улавливаете разницу – между прежними ездоками и нынешними? А москвич Родионов даже получил новое назначение в том самом «царстве злата» – стал рулить пресс-службой Музея современного искусства PERMM.

Вообще Пермь с некоторых пор начала напоминать ванну Архимеда. Сдаётся, сколько москвичей в неё погружается, столько пермяков отсюда выталкивается. Поселились на берегах Камы Марат Гельман, Эдуард Бояков и Андрей Родионов, из Перми вынесло в Москву и Питер её коренных жителей – поэтов Андрея Пермякова, Дениса Голикова и Андрея Цоя. Даже не в знак протеста – по закону Архимеда.

Если верить Сети, Андрей Родионов – «один из самых заметных поэтов, дебютировавших в России в 2000-х годах», известный «своим жёстким субмаргинальным рэп-лиризмом». Однако я – человек Степи. И меня всегда коробило словосочетание «поэтическая продукция». Но когда я, паче чаяния, прилунился к поверхности размазанных по Сети родионовских текстов, то лицезрел полное соответствие этому словосочетанию. Налицо именно продукция. С банально-неряшливыми рифмами типа «виршах–книжки», «соседом–на землю», «зарплаты–кафе-баров», «усталая–палево». Впрочем, не исключаю, что я излишне строг и предвзят. Тогда обратимся к мнению тоже «одного из самых заметных» – известного в Перми и за её пределами книжного редактора Надежды Гашевой, через чьи руки проходили творения многих авторов – от Виктора Астафь­ева и Алексея Решетова до Лео­нида Юзефовича и Алексея Иванова. «Это не слэм и не рэп. По-моему, это спам», – замечает она.

Впрочем, покамест Степь уходит в саму себя, а боярская дума в образе жюри премии «Поэт» высиживает отгадку, кого бы определить в те самые премиальные «Поэты», расторопная Сеть – и за Степь, и за литбояр – уже всё решила, даже установила планку повыше: определяет не кому быть-называться «Поэтом», а кому ходить в Главных. «…главный поэт будет назначен…» – авторитетно утверждает Андрей Родионов в интернет-газете «Соль». «А претенденты есть?» – любопытствует корреспондент. И Родионов со знанием дела ответствует: «У каждой партии. Есть, например, Емелин».

«Собственно, кого можно назвать бунтарём? Разве что Емелина», – вторит в «ЛГ» Родионову Игорь Панин. Кажется, это где-то уже звучало: «Поэзия сейчас на подъёме. Очень интересные ребята появляются. Дальше всех, я думаю, Роберт пойдёт. Рождественский. Не слышали? Есть в нём какая-то сила, дух бунтарский». Это – из фильма «Москва слезам не верит». Не правда ли, очень похоже?

Только вот что я скажу «интересным ребятам»: может, Емелин – «бунтарь» в столице нашей Родины – Москве? А в «культурной столице России» – то бишь Перми, по версии начавшего здесь выходить гламурного журнала «Соль», Сева «зажигает» на его страницах и подмостках Музея современного искусства, ослепляя фотовспышкой едва ли не галкинской улыбки пьющих и жующих vip-персон.

И «Вся Россия смотрит, как вся Россия ест!» – когда-то припечатал на годы вперёд Андрей Вознесенский. Он ещё долго будет доставать из отпущенной ему Вечности тужащуюся играть в породистость всю беспородную чернь. Емелин – это то же, что Павел Лобков на НТВ. Только гигантский Лобков. Но ведь тот, сочиняющий между занятиями генетикой и политикой злободневные вирши в духе разжиженного Маяковского, не отрекомендовывает себя поэтом.

Был бы сейчас среди нас другой человек породы – легендарный Юрий Влодов, покинувший этот бренный мир больше года назад, он мигом бы поставил на место тех, кто привык гонять вторяки. Избранные жертвы его ударов кулаком по столу соврать не дадут:

– Встать, графоманская рожа, когда с тобой разговаривает Поэт!

Грубо, но – будто кием, загоняющим бильярдный шар в лузу! У Влодова была своя ТГР – Теория Генетических Расщелин. А в ней – строгая градация, согласно которой между гением и графоманом – воробьиный скок, но между графоманом и способным – бездна, равно как и между способным и одарённым, а вот одарённый может развиться в талант, но талант, в свою очередь, никогда не достигнет уступов гения. И если применить эту теорию к нашему разговору, то получается: тот, кого тщатся назначить в «главные поэты», не более чем способный. Только вот способный к чему?

А дальше уже начинается по Давиду Самойлову: «Вот и всё. Смежили очи гении… Нету их. И всё разрешено». Не всё. Это Сеть полагает, что всё. Может быть, она ушла не в ту Степь? Думает, что все поэты Степи давно уже переметнулись на службу Сети? Опять-таки – не все. Есть катакомбные поэты, у которых и в мыслях нет оказаться в лучах премии «Поэт». Правда, здесь – потеря за потерей.

Это те, кого я называю дикороссами, чьё творчество практически не знают в столицах или только начинают узнавать. Извините, вот кому бы премия «Поэт» могла пойти в поддержку. Кстати, это не противоречило бы первому пункту её устава, гласящему, что она «вручается за наивысшие достижения в современной русской поэзии». Что касается уровня перечисленных поэтов (Царствие им Небесное!), пусть мне кто-то докажет обратное. И здесь весьма точной представляется реплика ещё одного участника дискуссии из Санкт-Петербурга – Александра Танкова, сказавшего о лауреатах премии: «Этих поэтов читатели стиха и так знают. То есть ничего нового она им не даст. Получается какая-то, собственно говоря, тавтология». А я бы добавил: даже скрытое или непроизвольное издевательство над нынешними обладателями премии. Хочешь пошатнуть известного поэта – дай ему премию «Поэт»!

Конечно, каждый мог бы привести имена из своего списка. Слава богу, живы и продолжают творить: в Екатеринбурге – Юрий Казарин, в Нижнем Новгороде – Елена Крюкова, в Челябинске – Нина Ягодинцева, в станице Полтавской Краснодарского края – Алексей Горобец, в Воронеже – Константин Кондратьев, в Красноярске – Сергей Кузнечихин, в Омске – Юрий Перминов и, наконец, в Москве – Юрий Годованец и Анна Павловская… И таких по городам и весям Степи немало. В Перми, например, живёт Александр Кузьмин, не обращённый гельманами и родионовыми в их веру:

Трижды не объехать Степь,

как вкруг дуба не объехать,

и не переехать Степь,

поперёк не переехать.

Степью можно только вдоль,

вдоль и вдоль, и к чёрту, к чёрту.

Отвечает духу спёрту

эта скудная юдоль.

Вот скажите: кто из беспородных, да и тех, кого уже растворили в реторте премии «Поэт», выбрал бы катакомбы: «скудную юдоль», отвечающую «духу спёрту»?

Статья опубликована :

№29 (6331) (2011-07-20) 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 19 чел. 12345

Комментарии: 28.07.2011 19:53:51 - сергей владленович строкань пишет:

Сеть и степь -- спор о двух реальностях

Привет, Юра! Вот тебе немного "Тайда", чтобы отстирать пролитый на твою сорочку женскою рукою неуемный липкий кофеек. Поднятая тобой тема "Сеть и степь" -- это тема двух реальностей. Первая реальность -- это имеющая вкус и запах, внешне пассивная, но пассионарная степь, живущая своей жизнью. Сеть -- это вторая вымышленная реальность, без вкуса и запаха, которую активно формирует интернет. Здесь нет пассионарности, но есть одни пассии. В условиях клинической смерти "толстяков" -- тех самых почтенных журналов, куда мы в юности с трепетом носили свои вирши, и распада того самого привычного литературного процесса, о котором ты пишешь с трудно скрываемой ностальгией, ее Величество Сеть выстраивает свою иерархию, синтезирует своих авторитетов. Сегодня каждый пишущий стоит перед, можно сказать, онтологическим выбором -- он должен для себя раз и навсегда решить, кто он -- поэт Степи или поэт Сети. От этого выбора, в конечном итоге, будет зависеть и эстетическая платформа автора, и его поведенческий механизм. Будет ли он начинать свой день с попытки несуетно воспроизвести свой созерцательный и психологический опыт от общения со степью, или первым делом поспешит в сети рассылать френдам ссылки на ссылки других френдов, чтобы ковать свою литературную судьбу, пока горячо, и стать "ведущим российским поэтом", скопив наибольшее число кликов. Каждому свое! Юрик, мы живем в эпоху великих мистификаций, сублимаций и повсеместных подмен. Вместо творога люди в гастрономе покупают приятный на вкус "творожок" с растительными добавками, не задумываясь об ингредиентах, ваза, сделанная потомствеными греческими гончарами, проигрывает китайской подделке этой самой вазы, которая стоит не сто ( как оригинал), а всего три евро, а мужской половой орган, прилагающийся к его проблемному живому носителю, от которого может разить водкой и натуральным потом от работы с степи, в борьбе за женское сердце уступает безотказному и безопасному вибратору из секс-шопа. Но осознание этой реальности не должно вгонять в депрессию, Юра! Смерть журналов-китов не означает аннигиляции тех китов, на которых литература стояла и стоит! Нужно идти к читателю напрямую, минуя ловушки всемирной паутины и ее живожурнальной ЖИЖИ с ее обитателями. Читатель есть, как есть и поэты, такие как ты и упомянутый тобой еще один Юра -- Годованец. Твой СС

27.07.2011 07:29:00 - Марина Олеговна Наумова пишет:

КУЛЬТИВИРУЕМАЯ НЕЖИТЬ, ОНИ ЖЕ - ПЕРЕУЧКИ

Порода - знак жизнеспособности. Юрий Беликов, как всегда, - о наболевшем. Ведь что такое "порода"? результат отбора (как естественного, так и искусственного). Хорошо помню, как нам, начинающим авторам, заворачивая наши рукописи, редакторы литературных изданий советовали читать классиков. Тогда это казалось пустой отпиской. Ныне же ясно, что было в этом нечто, вовсе не праздное. Так начинался - отбор. Критерии оного далеко не всегда были справедливы, но муть в результате, как правило, оседала. На дно. Теперь ничего подобного нет - ни дна тебе, ни покрышки. Поэтому мальчики-недоучки (или - "переучки", как шутит Беликов) с лёгкостью перечёркивают от собственного нуля всё, что им невнятно. А невнятно им почти всё - весь многовековой опыт российской словесности. Ибо смотрят они на него исключительно сквозь линзы постструктуралистских теорий, которые - знамо где - вживляют в их незрелый зрительный аппарат. Причастность "степи" поэтому есть причастность жизни. Противоположность порождает мутантов... это даже не беспородные homo ( в конце концов, и Меньшиковы с Разумовскими в потомках своих породу обрели), а нарочно культивируемая нежить... её черты легко ощутить, потолкавшись в ЖЖ.