Чтение онлайн

Несколько иначе ситуация развивалась на территории современных Латвии и Эстонии. Здесь на протяжении многих веков безраздельно господствовал немецкий язык. В то же время до второй половины 1930-х годов в Латвии действовал принятый в 1919 году закон о школьной автономии, который закреплял за русским языком (в числе одного из семи языков нацменьшинств) статус языка получения среднего образования. Кроме того, согласно регламенту тогдашнего сейма Латвии русский язык наряду с латышским и немецким был официальным языком парламента. На русском языке могли происходить и заседания в органах самоуправления в тех муниципальных образованиях, где большинство составляло русскоговорящее население. После антидемократического государственного переворота 1934 года все эти преимущества у русского языка были отняты. Не отвечает действительной его роли в жизни страны и нынешний статус русского языка как иностранного. «Нельзя безнаказанно топтать свой народ, а русское меньшинство – это неотъемлемая часть народа Латвии», – выразил общее мнение доцент Балтийской международной академии (Рига) Константин Матвеев.

Сопредседатель Латвийского союза граждан и неграждан Владимир Соколов заявил, что считает ныне русский язык в Балтии политически репрессированным. По его мнению, ответственность за сохранение русского языка и культуры русского национального меньшинства в Латвии должен разделить Евросоюз, включивший в свой состав страну с традиционно проживающим в ней русским населением. Статья 22 Хартии ЕС о фундаментальных правах предписывает уважать культурное, религиозное и языковое разнообразие, напомнил он.

«Существует неписаное правило: если носители языка проживают на данной территории 100 и более лет и их численность достигает 20 процентов, то такому языку присваивают статус регионального. В Евросоюзе критерий «100 лет» соблюдён в законах Венгрии и Польши, а критерий «20 процентов» – в законодательстве Словакии и Финляндии», – напомнил Соколов. Всё это лишает законных оснований решение латвийских властей присвоить русскому языку статус иностранного.

Создать единое региональное информационное пространство в регионе для российских соотечественников стремится портал baltija. eu. Этот проект начал Информационный портал русской общины Эстонии, рассказал его редактор Александр Корнилов. В Латвии создан связанный портал baltijalv. lv. Следующий шаг – создание подобного медийного ресурса в Литве.

Заместитель председателя Русского собрания Литвы, член Всемирного координационного совета российских соотечественников Рафаэль Муксинов предложил российским соотечественникам Прибалтики последовать примеру проживающих за пределами своей исторической родины литовцев, которые ещё в 1948 году приняли Хартию литовцев мира, согласно положениям которой они живут, сохраняя свой язык, культуру и идентичность. И в России существуют федеральная и три региональные литовские культурно-национальные автономии. «Литовский мир расширяется, а русский мир скукоживается. России в этой сфере следует работать с той же Литвой на паритетных началах», – подчеркнул Муксинов.

Резолюция «О правовом положении и правовом статусе русского языка в странах Балтии», принятая на конференции, ясно свидетельствует о воле наших соотечественников бороться за свой родной язык. И России нельзя тут оставаться сторонним наблюдателем.

Виктор ГУЩИН

Статья опубликована :

№35 (6336) (2011-09-07) 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 08.09.2011 07:07:09 - Сергей Иванович Иванов пишет:

Да не лезьте вы к этим прибалтам - это люди с комплексом провинциалов. Им надо выслужиться перед Европой поэтому они с двойным усердием вас презирают. И никогда это не изменится. Также как и с Польшей. А русские граждане пусть едут домой - а не хотят - пусть сами решают свои проблемы. Думаю сильно раздутые...

Новейшая история

Порок бедности

ПОЛИТГРАМОТА

Жан МИНДУБАЕВ, собкор «ЛГ», УЛЬЯНОВСК

Плюс люмпенизация

Эксперты, работающие над созданием обновлённой «Стратегии-2020», вынуждены констатировать, что «началось воспроизводство бедных с одновременным формированием у них особой субкультуры бедности». Мало того, среди бедных трудоспособного возраста растёт доля экономически неактивного населения.

И хотя доля населения с доходами ниже прожиточного минимума в последние годы несколько снизилась, социальная острота проблемы сохраняется. Концентрация детей в бедных семьях ведёт к падению качества человеческого потенциала страны. Носителей субкультуры бедности в России пять миллионов человек – без учёта бомжей и нелегальных мигрантов. В крупных городах из таких людей формируется городское дно, прежде отсутствовавшее в российском обществе в таком виде и в таких масштабах.

В нашем доме восемьдесят четыре квартиры. В своё время их заселили инженеры, музыканты, фрезеровщики, строители… Жили небогато, «жигулёнок» считался предметом достатка, люди занимали друг у друга «до получки», поллитровка служила валютой при решении коммунальных проблем… Но жили. Нищими, во всяком случае, себя не числили.

Ныне дом постарел. Жильцы – тоже. И больно видеть, как в рассветный час выстраиваются они в очередь у грузовичка, который возит из какой-то деревни молоко «подешевше». Больно видеть, как в соседнем магазине «Гулливер» бродят возле соблазнительных полок старушки, а уходят из магазина со свеколкой, пятком картофелин и кульком крупы. На большее их пенсии не хватает.

И таких в нашем доме теперь – девяносто из ста живущих… Бедность!

Но бедность – она разве только на еде сказывается? Смотреть без слёз нельзя на изношенные одежонки наших стариков. А видеть, как собирают они по задворкам пустые пивные банки, чтоб сдать их на «металл»!..

В семье Артюхиных – пять человек. Бабушка больна, инвалид. У её сына Андрея – двое детей. Жена Андрея работала на автозаводе. Попала под сокращение, сейчас торгует на рынке. Её месячный заработок – около семи тысяч. Сам Андрей, водитель на маршрутке, приносит домой чуть более десяти тысяч. За квартиру и коммуналку платят 4 тысячи, 13 остаётся на всё про всё – еда, одежда, лекарства и прочее. Нетрудно представить скудное существование этой семьи.

А ведь миллионы людей живут ещё хуже! Живут не в бедности – в нищете. И таких, по статистике, почти 40 процентов от всего российского народа.

Нищета и заявления политиков у нас как-то не стыкуются. Мы постоянно слышим о росте пенсий, зарплат, прочих социальных благах. Но весьма туманны (и официально почти не объявлены) соответствия этого «роста зарплат» и «социальных выплат» инфляции, росту цен на продукты и прочих затрат.