Чтение онлайн

Мы гордимся приведённым в порядок Большим театром, это слава России, но президент называет его "брендом". Как будто нет достойного русского слова. Почему вместо них всё настойчивее укореняются "менеджеры", "продюсеры" и многое, что портит, обедняет наш язык? Посмотрели бы на французов. У них, например, нет в обороте слова "компьютер", есть своё.

Меня очень волнует тающее чувство российской укоренённости, способности рассматривать свою судьбу в неразрывной увязке с нашим историческим прошлым и нашим будущим, рассматривать свои свершения как продолжение дел предшественников. Забвение коренных моральных устоев просто опасно.

Дом в Лондоне взамен усадьбы под Псковом

Владислав ИНОЗЕМЦЕВ, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества:

– Недавнюю статью Владимира Путина в газете "Ведомости" некоторые эксперты поспешили назвать декларацией патриотической экономической стратегии - к этому подталкивают рассуждения о защите национального производителя, призывы бороться с офшорами и вывозом капитала, противостоять транснациональным корпорациям.

Однако вопрос о "патриотичности" бизнеса не решается декларациями. Предприниматели "по определению" менее патриотичны, чем средние граждане. Они открыли для себя мир, им легче сравнивать свою страну с другими. Они ориентированы на прибыль, и, если в своём отечестве её не удаётся получать, они уходят. Они ценят слово и контракт, и, если государство поощряет беспредел, они покидают родные места без сожаления. Наконец, им не хочется терять заработанное, и они размещают деньги там, где безопаснее. При этом ни для кого не секрет, что и в бизнесе существуют привычки. Искать удачи на неизвестных рынках сложнее, чем в собственной стране. Приноравливаться к чужим правилам - тоже. Нельзя просто сказать, что бизнесмены непатриотичны как класс. Они, скорее, более чувствительны к изменениям условий и в гораздо меньшей степени готовы с этим мириться. Или - за намного б[?]льшие деньги.

Собственно, в этом суть российских проблем. В 1990-е годы Россия притягивала к себе бизнес невероятной доходностью. За неё готовы были рисковать многие и многим. И до сих пор предприниматели в нашей стране ориентированы на очень высокие прибыли, но они могут достигаться только в условиях монополизма. В 2000-е годы сформировался консенсус между крупным бизнесом и властью: власть обеспечивала бизнесу монопольно высокие прибыли, но требовала политической лояльности.

А потом потребовали бюрократической дани и чиновничьих откатов. Мелкий бизнес выдавливался, средний не развивался. То, что происходит сегодня, указывает, что и большой бизнес готов покидать страну. У него уже есть всё, чего можно хотеть. Большие прибыли не перевешивают риска, тем более что риски растут, а прибыли снижаются, по мере того как государство становится всё более жадным.

В стране нет нормальной судебной системы, и потому выяснять отношения между компаниями лучше за рубежом - отсюда офшоры. Чиновники сами держат собственность за границей и потому устанавливают пятипроцентный налог на отправляемые за рубеж дивиденды - тем более надо этим пользоваться. Россия так и не стала "своей" в Европе, поэтому нужны паспорта западных стран. У нас запретительные налоги на регистрацию судов и самолётов, поэтому даже лайнеры "Аэрофлота" зарегистрированы на Бермудах. Откуда тут взяться патриотизму?

Бизнесмены - это люди, которые любят страны и государства не из-за сантиментов, а из-за удобства жизни и ведения бизнеса. Они рациональны, а не сентиментальны. Они склонны действовать так же, как и их конкуренты. Если престижно иметь дом в Лондоне и виллу на Лазурном берегу, то их надо иметь - тогда тебя принимают как своего.

А Россия, если считает своих бизнесменов непатриотичными, пусть найдёт, чем их привлечь. Посмотрите, сколько в стране брошенных дворянских усадеб. Их не продают частным лицам, причисляя к памятникам архитектуры. Но скоро этих памятников не останется, они одряхлеют окончательно, а те, кто мог бы в них жить, обзаведутся коттеджами и дворцами в Европе. У нас много земли, но мы не разрешаем строить частные дороги, каких полно на Западе. У нас огромные расстояния, но нет и не предвидится частных аэропортов, так как государство сочло, что должно владеть всеми взлётными полосами. У нас нет свободы, нет закона, нет управы на чиновничьих самодуров и полицейских выродков.

И пока дело обстоит так, удивительно не то, что среди бизнесменов мало патриотов, а то, что они вообще есть в стране. Кроме идеологов "суверенной демократии", разумеется[?]

Нужно добиться, чтобы воровать стало невыгодно

Сергей КАТЫРИН, президент Торгово-промышленной палаты РФ:

– Потенциал ускоренного развития в стране есть - необходима политическая воля, чтобы его реализовать. Преодоление технологического отставания, диверсификация экономики, избавление от сырьевой зависимости, ограничение участия государства в экономике, ускорение развития инфраструктуры, улучшение предпринимательского климата - всё это вполне реально.

Но, конечно, успеха не достичь, если не будет правильного целенаведения всего предпринимательского сообщества и каждого, кто занят конкретным делом - в промышленности, сельском хозяйстве, науке, торговле. Можно вспомнить, что после Великой Отечественной войны страна за семь лет восстановила свой довоенный уровень, хотя прогнозировалось, что на это потребуется четверть века. Дело ведь не в сталинском диктате, а в том, что страна, все наши граждане были сплочены единым патриотическим порывом. От "красных" директоров до рядовых рабочих и колхозников. В последние десятилетия это чувство сплочённости, осознание, что ты трудишься не только для себя, но и для всей страны, было утрачено. А ведь это могучий стимул к труду, да и просто основа хорошего рабочего и человеческого настроения. Что бы у нас подчас не говорилось про США как о стране, которая-де снимает сливки со всего мира, чувству патриотизма у американского бизнеса надо поучиться. Хотя, как я уже сказал, в истории нашей страны есть и собственные вдохновляющие примеры. В том числе сегодня. Я лично знаю многих крупных и некрупных бизнесменов, которые являются настоящими патриотами России, делают всё, чтобы в своей сфере стать лучшими в мире. И надо таких представителей бизнес-сообщества показать стране через телевидение, киноиндустрию, наши СМИ, через литературу. Сколько можно навязывать в качестве образцов для подражания всяких "братков", успешных мальчиков и девочек из шоу- и модельного бизнеса!

Понятно, одними призывами не отделаешься. Нужны такие условия, такой климат в стране, когда бы это помогало людям дела быть честными. Не воровать, не уводить капиталы за рубеж.

У нас, например, все последние годы значительные инвестиции приходили из Нидерландов, с Кипра и тому подобных мест, то есть к нам приходили наши же деньги, выведенные из России под другую юрисдикцию нашими бизнесменами. Если говорить об истинно иностранных по происхождению инвестициях, то мы сильно отстаём здесь. Немалую роль в этом сыграли как раз вертикально интегрированные компании, офшоры, непрозрачность операций[?] Да, для иностранных инвестиций нужны чётко исполняемое благоприятное законодательство, вменяемый уровень налогообложения. Нужна прозрачность. Надо создать такую среду, такое законодательство, когда бы действовать аморально, антипатриотично стало бы просто экономически невыгодно.

Куда и почему текут деньги

Андрей БУНИЧ, президент Союза предпринимателей и арендаторов России:

– Глобалисты и сторонники ВТО часто говорят: капитал транснационален. Приходит, куда и когда захочет, и также уходит. Лишь один расчёт - где и сколько заработать. На самом деле всё не так.

Транснациональный капитал существует, прежде всего спекулятивный - различные хедж-фонды, инвестиционные фонды и т.д. Эти деньги подвешены краткосрочным трансграничным перетоком и могут восприниматься как не зависимые от государства и нации финансы, перемещающиеся по миру. Однако причины и факторы, определяющие это перемещение, вовсе даже не глобальные, а очень даже национальные. Деньги передвигаются в связи с конкретными событиями или драйверами. И в основе лежит информация во всех её видах - информационное поле в целом и специальная информация, знания участников процесса. Важную роль в нём играют международные СМИ, рейтинговые агентства, решения государственных и надгосударственных органов, например, Федеральной резервной системы США или Европейского центрального банка, правительств крупных игроков - маркет-мейкеров. Главные финансовые потоки передвигаются, может быть, и в режиме онлайн, но у всех есть национальное происхождение - чаще американское, реже европейское, ещё реже японское.

С виду космополитическое движение денег на поверку национально ориентировано, выражает "чисто конкретные интересы". И кто-то всегда может направлять потоки в нужную сторону.

Все транснациональные корпорации имеют сильную привязку к странам происхождения. В недавнем послании конгрессу США президент Обама заявил, что американские компании самые эффективные и перед ними должны быть открыты все рынки (в том числе в России). Тех же, кто попытается мешать, американцы намерены наказывать. Обама анонсировал ряд протекционистских мер, призванных помочь американскому бизнесу. Так же ведут себя корпорации Европы. Рынок Евросоюза настолько регламентирован, что чужие там не ходят. При этом немецкие, французские, шведские и другие нацкомпании агрессивно конкурируют друг с другом, и это становится предметом переговоров правительств, судебных тяжб. Что касается Японии, то бизнес и государство там и вовсе - закрытая каста, которая действует в унисон. Как говорится, "в Одессе никто не знал, где кончается Беня и начинается полиция". Про Китай лучше не вспоминать.