Чтение онлайн

Квалифицированные рабочие должны быть включены в национальную систему профессиональных квалификаций, оценка их профессионального уровня и получение новых квалификаций не должна замыкаться внутри отдельных предприятий, как это фактически сложилось в настоящее время. Это увеличит возможности рабочих на рынке труда, повысит их мобильность и в конечном счёте - их заработки".

Владимир Путин, премьер-министр Российской Федерации

Давайте подумаем не о модернизации вообще, а только о кадровой её составляющей. И даже лишь об одной профессиональной группе - станочниках, являющихся, на мой взгляд, основой кадрового потенциала всего машиностроения, а значит, и промышленности.

Генри Форду приписывают слова: "Моё благополучие держится на острие резца". Это следует понимать так, что качество и количество производимых автомобилей решающим образом зависят от уровня инструментальной подготовки. Вспомогательные цеха в силу единичного характера производства практически не поддаются автоматизации и станочник-универсал является и ещё долго будет являться их центральной фигурой. Без них не обойтись и фабрикам лёгкой промышленности, предприятиям металлургии, энергетики, транспорта и строительства, заводам по ремонту сельхозтехники и т.д.

Сейчас мы не просто переживаем дефицит станочников, а находимся на грани исчезновения их как вида, достойного быть занесённым в Красную книгу. В последнее время озвучиваются идеи решения проблемы рабочих кадров, в том числе станочников, путём подготовки их в системе профтехобразования, которую предлагается возродить. Но выпускники ПТУ плохо закреплялись на предприятиях. По ряду профессий система профтех[?]образования работала фактически на холостых оборотах. Особенно это касается такой массовой профессии, как станочники-металлисты.

Мне в своё время приходилось основательно изучать эту проблему на машиностроительных заводах Новосибирска. С годами обеспеченность станочниками ухудшалась, их текучесть усиливалась. По прошествии двух-трёх лет после окончания училища верными профессии оставалось 10-20 процентов выпускников, а через десять лет - не более 4-5. А между тем токарь по образованию становился токарем по сути как раз только через десять лет.

Почему же не хотели молодые люди работать станочниками, потратив два-три года на получение профессии? Токарь-универсал должен был несколько лет учиться уже в цехе на рабочем месте, постепенно овладевая необходимыми навыками. А если он уже завёл семью? Ждать годы, пока выйдет на более-менее приличную зарплату? Поэтому молодые станочники искали возможность перейти на более денежную и менее напряжённую работу.

Сегодня, чтобы как-то оживить деградировавшее производство и научные исследования, нужны сотни тысяч станочников. А по-хорошему - миллионы. Да не каких-нибудь операционников, а станочников-универсалов высокой квалификации. Наряду с ними - слесарей-инструментальщиков, лекальщиков[?] Всё это - рабочая аристократия, лейб-гвардия рабочего класса, его элита.

На становление такого аса уходят десятилетия. Я знаю, о чём говорю, поскольку мне в своё время посчастливилось работать с такими людьми, в том числе в качестве начальника инструментального цеха крупного завода. Руками этих умельцев изготавливались изделия высочайшей точности, сложности и качества. Создавать их могли лишь немногие, отмеченные божьей искрой. И мне тогда нисколько не казался гиперболой рассказ Лескова о Левше, подковавшем блоху.

И вот таких "левшей", составлявших национальное достояние, у нас не стало. Без воспроизводства их ни о какой модернизации не может быть речи. А значит, и с нефтегазовой иглы нам не соскочить. В Сколково их не подготовить, в ПТУ не выучить.

Но всё равно, с чего-то же надо начинать?! А надо, мне думается, начинать с восстановления престижа рабочего человека в стране. Но дело это чрезвычайной трудности. Ведь нужно ни много ни мало произвести целую революцию в сознании молодых людей. Создать такую мотивацию, чтобы юноша шёл не в охранники, а к станку.

Необходимо существенное повышение зарплаты квалифицированным рабочим. А насколько "существенное", покажу на примере того, как это было в советское время.

Хороший токарь или слесарь-инструментальщик в 1970-е годы мог получать 400-500 рублей. Оклад директора крупного завода был таким же, а то и менее. Зарплата первого секретаря райкома партии составляла 300-330 рублей.

Так что элита рабочего класса приравнивалась по достатку к элите управляющей. Высококвалифицированные рабочие в первую очередь обеспечивались жильём, местами в детских учреждениях, путёвками в санатории и т.д.

В нынешних же условиях, когда у умного и предприимчивого человека появилось много возможностей хорошо заработать, станочник или слесарь-инструментальщик, мастер своего дела, должен получать гораздо бо[?]льшую зарплату, чем другие работники.

На вопрос о том, насколько значительным должно быть выделение по зарплате высококвалифицированных рабочих, скажу, что тут нечего особенно мудрствовать: как только желающих стать станочниками окажется больше, чем их требуется, можно остановиться в наращивании стимулирования.

Владимир КАЗАРЕЗОВ

Обсудить на форуме

Так сложилась жизнь…

ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА

Виктор Пронин не сетует на судьбу, но и не почивает на лаврах

"ЛГ"-ДОСЬЕ:

Виктор Алексеевич Пронин родился в Днепропетровске в 1938 году. Там же окончил среднюю школу и Горный институт. Работал на заводе "Запорожсталь", затем журналистом в местных газетах. В середине 1960-х начал писать прозу. Первая опубликованная книга - "Слепой дождь" (1968). Работал в журналах "Человек и закон" и "Огонёк". Автор книг: "Особые условия", "Женщина по средам", "Тайфун", "Падай, ты убит", "Банда" и др.

– Вы являетесь признанным мастером детективного жанра. А чем вас привлёк именно этот жанр?

– Ответ очень простой - так сложилась жизнь. Приехав в Москву в 1972 году, я оказался бездомным, безработным, к тому же не было у меня в столице ни единого знакомого человека. А когда-то, в шаловливые ещё днепропетровские времена, мы с ребятами из молодёжной газеты на спор написали по детективу. Написал и я. "Бледные поганки" - так он назывался, что-то около ста страниц. Слабенький детектив, хотя позже, когда я остепенился, он издавался частенько. Вот эти "Бледные поганки" я и отнёс тогда в журнал "Человек и закон". Главный редактор Сергей Высоцкий "Поганки" эти не взял, зато взял меня на должность корректора, но с обязанностями редактора отдела литературы. В мои задачи входило поставлять в журнал очерки на криминальные темы. Вот я их и поставлял, причём так успешно, что вскорости стал настоящим редактором отдела литературы, а ещё через пять лет работал уже в "Огоньке", завотделом, с личным кабинетом, в созданном "под меня" отделе морали и права, с теми же обязанностями - криминальные очерки. И так хорошо меня там приняли, и так мне там понравилось, и так я разохотился и расписался, что стал время от времени приносить главному редактору Анатолию Софронову уже не очерки, а целые документальные повести, которые он охотно печатал с продолжением в трёх, а то и в четырёх номерах журнала. Потом эти очерки, повести выходили отдельными книгами, создавая мне репутацию уже не журналиста, а писателя криминального жанра.

– Но всё-таки начинали вы, если не ошибаюсь, с "обычной" прозы?

– Да, у меня сначала вышло несколько книг "обычной", как вы говорите, прозы. Вышел большой роман "Особые условия" - я получил за него Всесоюзную премию за лучший роман о рабочем классе. Действие происходит на Сахалине, на мысе Погиби, едва ли не самом глухом "медвежьем углу" острова. Тогда же был написан почти автобиографический роман "Падай, ты убит!". Несмотря на страшненькое название, никакого отношения к детективам он не имеет. "Падай, ты убит!" - кричали мы в детстве, играя в войну в кукурузных зарослях на бандитских окраинах города Днепропетровска. Я и сейчас время от времени обращаюсь к "обычной" прозе - выходили повести, опубликовано несколько книг рассказов, но, видимо, от прилипшего звания "детективщик" мне уже не избавиться.