Чтение онлайн

Итоговый проект будет утверждён к концу этого года, и уже в 2015-м на месте снесённой "России" появится прообраз будущей культурно-парковой зоны. И надо понимать, что новый облик Зарядья станет "лицом города" наравне с комплексом Кремля и Красной площадью.

Мария ПАВЛОВА

Александр Невзоров: Бесплатно политикой не занимаюсь

ТЕЛЕСПОРЫ

От Александра Невзорова сегодня одни в восхищении, другие - в содрогании. Он самый, пожалуй, скандальный и противоречивый репортёр ХХ века. Он человек-загадка. По его же собственному признанию, он - телевизионный киллер, военный, криминальный репортёр, политик и провокатор, которого сегодня не каждый рискнёт пригласить в эфир или на страницы печатного издания. И всё-таки, кто он?

– Александр Глебович, как вам удавалось одновременно быть автором знаменитой брутальной телепрограммы "600секунд" и снимать, и, более того, добиваться показа фильма о вильнюсском и рижском ОМОНе "Наши", который ужасно диссонировал с главенствующими в то время умонастроениями идеологов перестройки, да и значительной части либерально настроенной интеллигенции?

– Во-первых, не надо разделять эти вещи и говорить, что я одной рукой снимал программу "600секунд", а другой - снимал фильм "Наши". А во-вторых, всё это делал один и тот же Александр Невзоров. Если я репортёрствовал и фиксировал в "600секундах" происходящее, это абсолютно не значило, что у меня не могли, в том числе и под влиянием увиденного мною, эволюционировать взгляды.

Взгляды - это такая вещь, которую в не эволюционирующем состоянии представить очень сложно. Если внешняя среда, внешние условия на вас не влияют и не заставляют пересматривать идеалы, то, я бы так сказал, - это примета аутизма по меньшей мере.

В ту пору мне довелось достаточно хорошо узнать Россию и узнать жизнь. Причём у меня была уникальная возможность, которой не было ни у кого. Передо мной были открыты все двери. Потому-то и началась эволюция моих взглядов. Появление в тот момент фильма "Наши" было закономерным ответом всему тому разложению и маразму, который сопутствовал развалу и гибели Советского Союза.

– Ваш фильм "Ад" о первой чеченской войне, когда подавляющее большинство ваших телеколлег (или не коллег) сладострастно громило на центральных каналах Российскую армию, а высшие руководители государства армию откровенно подставляли и предавали, если угодно, звучал как набат. Как вам удавалось в этом откровенном и сладострастном погроме говорить нечто диаметрально противоположное?

– Вернёмся немного назад. Фильм "Наши" был снят на Ленинградском телевидении в положенное "секундовское" время - это была моя программа и мой эфир, в которых я делал всё, что хотел. Мне ничего не надо было продвигать и ни с кем не надо было согласовывать. У меня в кабинете на стене висели "сушёные головы" председателей Телерадиокомитета, уволенных за конфликт со мной. Поэтому у меня не было ни командиров, ни руководства, и для меня в то время авторитеты просто не существовали.

Итак, фильм "Наши" вышел на Ленинградском телевидении, которое тогда было всесоюзным. Тиражировать и повторять этот фильм Москва стала уже потом. В Москве, как оказалось, тоже были люди, которые понимали, что распад Союза - величайшая историческая трагедия нашего народа. И они тоже, как и я, не верили, что страна сможет из этой ямы выкарабкаться.

И вдруг оказалось, что и в прессе, даже среди самых свирепых вольнодумцев, у этих немногих понимающих и неравнодушных к судьбе страны есть союзники. И многие тогда офигели. И я, признаюсь, тоже.

Я же до событий в Вильнюсе, Риге и далее везде не был знаком с представителями Министерства обороны и другими вершителями судеб страны. Наша дружба началась именно после фильма "Наши".

И такая же история была с Чечнёй. Но тут уже Б. Ельцин, с которым у меня были абсолютно сложные отношения, в какой-то момент сообразив, что остался совсем один и оказался лицом к лицу с бунташной, бушующей, маргинальной, насквозь прочеченской прессой, стал каким-то звериным чутьём, буквально на ощупь искать хоть каких-нибудь союзников.

Я в то время политикой уже не занимался - мне всё это стало неинтересно. И случилось нечто. Ну совсем как в неком дурном голливудском боевике: к забытому отставнику Невзорову приезжают очень большие люди и начинают его уговаривать сделать - ну в последний разочек - нечто нужное и важное для страны.

Собрался и поехал в Чечню, естественно, без всяких указующих напутствий. Я всегда доверяю своим ощущениям и впечатлениям. И сделал именно то, что в тот момент хотел сделать. А дальше всё прошло само собой.

– А как же другие? Вы ведь, надеюсь, не забыли пламенных журналисток в рядах гордых горских мужчин. Согласитесь, что для вас это было тогда небезопасно.

– Я их всех прекрасно помню. Помню и то, чем это всё для них кончилось.

А что касается моей смелости[?] Я бы это смелостью не стал называть. Я ведь и каскадёром работал не ради острых ощущений, а ради денег. Зарабатывать надо было на жизнь.

Я бы назвал своё тогдашнее поведение полным безразличием к мнению других людей. Это качество у меня есть. При этом я никому не навязывал и не навязываю своего мнения. Вы спрашиваете - я отвечаю.

– А к собственной жизни и судьбе вы также безразличны?

– В известной степени[?] Просто мне всё время нужно с кем-нибудь воевать. При этом я не особенное значение придаю факту собственной жизни, а также личной целости, благополучию и всем сопутствующим этому деяниям и последствиям. Можете это называть на выбор - храбростью или глупостью.

В то время был очень силён антирусский, антироссийский, антивсякий накал в прессе. Но я, повторюсь, делал только то, что хотел. Меня тогда совершенно не волновало, надеюсь, не будет волновать и впредь, общественное мнение. Как правило, когда об этом говорят, то это не что иное, как кокетство. Но у меня есть определённого рода доказательство своего, если можно так сказать, некокетства - у меня выработался абсолютный иммунитет за "секундовские" годы.

В то время на меня обвалилось такое количество славы, публикаций, оценок, что я поневоле адаптировался, и чужое мнение для меня перестало иметь значение.

– Вы сказали, что по природе своей эволюционист. В этой ли плоскости лежит ваша эволюция от певчего в церковном хоре до убеждённого атеиста? Вы даже стали доверенным лицом кандидата в президенты В. Путина, чем вызвали большое неудовольствие в церковных кругах, и не только в них.

– Меня это нисколько не смущает. Мне известны высказывания и пресс-секретаря патриархии, и С. Говорухина по моему поводу.