Чтение онлайн

– Вот, Вадим, возьмите! Этот аппарат нигде не зафиксирован. Используйте его для конфиденциальных разговоров. Старайтесь звонить, главным образом, Льву. Если засекут, он как-никак ваш коллега. Меньше подозрений.

Оказавшись на улице и сев в машину, Платонов завёл мотор и инстинктивно глянул на противоположную сторону набережной. "Пассата" с затемнёнными стёклами там не было. Прежде чем отъехать, Вадим неожиданно для самого себя достал телефон, который дал ему Духон, повертел его в руках и неуверенно набрал номер. Абонент не ответил.

Почувствовав облегчение, Платонов нажал на газ. В дороге он вертел рулём, не оглядываясь по сторонам. А зря. Стоило журналисту осмотреться, и он бы вновь заметил "Пассат", с которым едва не столкнулся утром у собственного дома. Тот следовал на некотором расстоянии позади[?]

СамоконтролЬ

ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА

Увидев идущего навстречу старосту дома, Лаптев остановился возле припаркованной на газоне иномарки.

– Видал!
– заговорил он.
– Что хотят, то и творят! Весь двор машинами заставили, а мы дыши выхлопными газами! Устроили автостоянку!

Староста промолчал.

– Скоро прямо в подъезд будут заезжать на своих "меринах", - не унимался Лаптев.
– Детишкам уж и поиграть негде!

Староста как воды в рот набрал.

 - Чего, Петрович, молчишь? Пора наводить во дворе порядок!

 - Да ты хоть знаешь, чей этот "форд"?
– негромко заметил Петрович.

 - А то!
– орал Лаптев.
– Той самой соплячки с третьего этажа, что у нас без году неделя живёт[?]

 - Да будет тебе известно, что у этой, как ты говоришь, "соплячки" мама - судья! А папа[?]

 - Прокурор!
– веселился Лаптев.

 - Нет, - парировал Петрович.
– Оперативный сотрудник ФСБ! Майор! Ты бы

попридержал язычок-то[?]

 - А чего? Я ничего[?] Раз папа в ФСБ, пусть паркуется, хоть на крыше!

 - Выхлопными газами он, видишь ли, не хочет дышать!

 - Да, ладно тебе, Петрович, пугать[?]

 - А я не пугаю, Борис Иванович, я предупреждаю. Или забыл, кто перед выборами больше всех про партию воров и жуликов кричал?

 - Так у нас в стране демократия[?]

 - А по ночам на плакатах кандидатов усы рисовать - тоже демократия?

 - Они всё равно во второй тур не прошли[?]

 - Если бы не твои усы и рога, то, может, и прошли! Но в любом случае порча агитационных материалов налицо!

Лаптев сник. Он заперся дома и с ужасом посматривал на стоящую на газоне иномарку. Ночью он собирался нацарапать на ней гвоздём нехорошее слово. А утром написать на соплячку жалобу в ГИБДД[?] Хорошо, что не успел осуществить задуманное, а то пришёл бы её папа - и вычислил автора. По почерку[?] А мама отмерила ему в суде штраф на всю катушку.

И тут Лаптев вспомнил, как вчера от безделья нарисовал рога и хвост какому-то депутату в местной газете. Вдруг на свалке на газету наткнутся бомжи[?] И отнесут куда следует! Лаптев вздрогнул и принялся рыться в мусорном ведре. Нашёл, порвал в клочья. Для надёжности смыл клочки в унитаз.

Посидел, подумал и полез на антресоли. Там лежала стопка газет одной из оппозиционных партий - уничтожил все до одной! А вместе с ними и статью о группе Pussy Riot, исполнившую панк-молебен в храме Христа Спасителя. Случись что, могут заподозрить в сочувствии.

Общую тетрадь, куда по молодости лет записывал разные частушки, залил чернилами. "До свидания, родная, уезжаю в Азию. И в последний раз сегодня на тебя залазию[?]" Да за такую похабщину судья может под статью подвести! Она на обвинительных приговорах собаку съела.

Лаптев включил телевизор. Увидел изображение оппозиционера и сразу переключился на спортивный телеканал. Вдруг квартиру уже поставили на прослушку.

Перед началом хоккейного матча зазвучал Гимн России. Лаптев вытянулся по струнке и, приложив правую руку к сердцу, запел: "Славься, Отечество, наше свободное[?]"

Олег ГОНОЗОВ,

Ярославль

ИРОНИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ

***

Моя судьба меня подстерегла

И вытащила при честном народе

За шиворот из тёмного угла

На Божий свет, к неведомой свободе.

Мне был не нужен даже за гроши

Сей поворот - на вид довольно жалкий.

Я упирался фибрами души -

Ведь ничего не делал из-под палки.

Грозился пальцем, вслух протестовал -

Сопротивлялся, в общем, произволу.

И против ветра, что есть сил, плевал.

Не обвинял, пожалуй, только школу.

И ликовали все мои враги -

Кромсали смехом душу по-живому!

А встал бы, как всегда, не с той ноги,

И жизнь пошла, быть может, по-другому.

***

В бутылку едва не полез.

Но вовремя, как на ладони,

Узрел непростой интерес

К моей одиозной персоне.

Я рад, что хватило ума