Чтение онлайн

Так что такого краснеющего парня она видела впервые, если не считать того гаишника, который попытался взять с неё штраф за превышение скорости, когда они рядом стояли в пробке, и сам покраснел от своей наглости.

Она не знала, что и этот паренёк в соседнем BMW краснел не от смущения, а от натуги. Он ехал уже третий час, а перед этим выпил, не подумав, литровую бутылку воды. И теперь пытался избавиться от этого литра, используя пепельницу. Но засмотрелся на девушку в "Лексусе" и вместо пепельницы[?] Короче, он сейчас тужился и проклинал конструктора BMW, сделавшего отверстие от прикуривателя так близко к пепельнице и таким маленьким.

"По себе судишь, недомерок, - зло думал он о немецком конструкторе, - или мстишь за деда, погибшего под Сталинградом".

И он краснел от натуги всё больше. А она кокетливо и призывно улыбалась, не понимая, что одно его неверное движение - и призывать будет не к чему.

Но всё обошлось, она убедилась в этом, когда через полкилометра пересела в его машину[?] Только не надо думать о ней как о легкомысленной особе, потому что эти пятьсот метров они ехали полдня. Это было на Садовой-Кудринской, когда уже всё встало намертво и люди ходили в машины друг к другу в гости, отмечая праздники: сначала Первомай, потом Новый год, а кто и день рождения два раза. Всё встало, решительно всё, и неудивительно, что на Садовой-Триумфальной она сообщила: мол, у них будет ребёнок[?]

– Фантастика!
– прошептал он.

– Никакой фантастики, - сказала она.
– Сейчас прибор запросто определяет даже месячный срок.

– Какой тут в пробке прибор?
– удивился он.

– Рядом гинеколог-бюджетник ехал в "Запорожце", я показалась ему, пока ты спал.

– Показалась? В "Запорожце"?

– Неудобно, конечно: пришлось ноги в окно высовывать.

– Так вот почему те шесть машин врезались друг в друга. Похоже, ты показалась не только ему[?]

– Мне кажется, милый, новость тебя не радует.

– Радует, но я не готов. У меня аспирантура, осталось всего полгода, давай подождём[?] Послушай! Тут совсем рядом, на Садовой-Каретной, у меня знакомый врач.

Но когда они подъехали к Садовой-Каретной, врач сказал, что семь месяцев слишком большой срок, рискованно[?]

И он обиженно молчал и не разговаривал с ней до самой Садовой-Самотёчной, а потом сдался, тем более что с аспирантурой вопрос решился сам собой: его отчислили, он не успел - у него же оставалось полгода на всё про всё, а прошёл год[?]

Мальчик родился, когда они проезжали улицу Стасовой. Сперва хотели назвать его Стасом в честь Стаса Михайлова, но справа был Большой Путинковский переулок, и вы понимаете, как они его назвали. И правильно. Так стабильнее: певцы приходят и уходят, кто их вспомнит лет через двадцать, а это не забудешь, это, похоже, с нами навсегда.

На Садовой-Спасской Володьку прямо из машины забрали в армию. Конечно, и они огорчились, и сам Володя, а больше всех военком, который был всего в двух машинах сзади, а не смог дотянуться за взяткой.

Но время летит быстро. Не успели они доехать до Садовой-Черногрязской, и Вовка вернулся. Генералом.

Посмотрел на пробку и сказал:

– Вот дурачки в этой мэрии: придумывают парковки, платные въезды, а дело ж не в этом, а в том, что у нас все тока ездят и никто не работает! Надо-то просто скомандовать: "Нале-во! На работу - шагом арш!" И всё - никаких пробок!

Ефим СМОЛИН

2011-2012. Москва. Пробка[?]

Гвоздь

Интеллигенты

– Ну что ты за мужик?
– периодически допекала Хотькина его жена Варвара.
– Хоть бы гвоздь, что ли, вбил в доме.

Не выдержал Хотькин, раздобыл где-то гвоздь и здоровенный такой молоток, его ещё кувалдой называют.

– Куда?
– спросил он у Варвары.

– Чего - куда?

– Куда гвоздь вбить?

– Ну, наверное, вот сюда, - неуверенно показала жена.
– Я хоть портрет мамы повешу.

– Договорились, - кивнул Хотькин.

Он поплевал на ладони, одной рукой приставил гвоздище к стенке, другой размахнулся да как даст кувалдой! Только пыль пошла. А когда она рассеялась, открылась большая дыра в соседскую квартиру. Хотькин заглянул, а там разгуливает симпатичная такая особа. Соседку звали Татьяна Витальевна.

"Вот бы кому гвоздик забить!" - заботливо и нежно подумал Хотькин.

– Это вы, Юрий?
– приветливо спросила Татьяна Витальевна.
– Заходите, не стойте на пороге.

Хотькин протиснулся в соседскую квартиру.

– О, да вы с инструментом!
– нежно проворковала Татьяна Витальевна.
– Какой хозяйственный мужчина.

– Да я это, гвоздь вот решил забить.

– Может, вы и мне гвоздик забьёте?
– томно попросила соседка.

– Да он у меня погнулся, зараза, - сокрушённо вздохнул Хотькин.

– Где, покажите?
– попросила она. И так нежно и ласково провела своим холёным пальчиком по кривому гвоздю, что тот дрогнул, натужился и[?] выпрямился.

– А ну марш домой!
– рявкнула протиснувшаяся вслед за мужем Варвара.

– А кто же мне дыру в стене заделает?
– разочарованно спросила Татьяна Витальевна.

– Сама замуруешь, зараза!
– отрезала Варвара, уволакивая Хотькина в квартиру.
– А ты, мастер, сиди перед телевизором, и никаких гвоздей!

Марат ВАЛЕЕВ, КРАСНОЯРСК

Урок истории

ДЕТСКАЯ КОМНАТА

Кабинет истории. На стенах висят портреты людей, которые берегли труд уборщиц, но всё равно оставили след. Входит учительница Марь Иванна.

Учительница:

– К доске пойдёт Мигачёв.

Выходит толстый Мигачёв с коробкой конфет.