Чтение онлайн

Плохо то, что наши соотечественники продолжают кидать камни в традиционные вероисповедания и все связанные с ними институты. Речь не о том, что какая-то религия лучше другой, речь о другом - об уважении.

Если мне предстоит поход с мусульманами, я никогда не покупаю тушёную свинину, потому что знаю, что тем самым невольно обижу их. Будучи православным, поднимаясь на вершину перевала, не буду кричать, раскидывать сложенные в курганы камни, наоборот, если у меня будет с собой кусок белой ленты, обязательно повяжу её на ветку дерева, как того требует традиция моих предков-алтайцев. Но от всего этого я не стану меньше христианином, ибо уважение традиций - это одно, а вера - совсем другое. В этом контексте приговор для поругательниц традиций вполне обоснованный, и нельзя смешивать понятие христианского всепрощения - ударили по левой, подставь правую - с осквернением особо почитаемых мест. Для меня панк-молебен был подобен вандализму на могилах наших солдат и сносу памятников воинам-освободителям в странах бывшего соцлагеря. Да и храм-то был возведён для увековечения победы России над Наполеоном. Может, в этом и есть особый цинизм - сделать это в год

двухсотлетней годовщины победы в войне двенадцатого года?

Но вернёмся к статье "Любовь или Великая Пустота?", к той её части, где автор приводит пример, который должен доказать тщетность православного воспитания. Речь шла о родителях, заставляющих своих детей "быть православными", воцерковляя их без спроса. Но так делали на Руси со времён её Крещения. Это теперь воспринимается в штыки. Но религиозное воспитание, какое бы оно ни было, всегда отсрочит знакомство с "прелестями" взрослой жизни, а значит, и спасает[?] хотя бы детей, хотя бы в детстве!

Православную церковь на английском языке называют ортодоксальной, так вот в этом и есть главная суть: наше противничество глобализации, наша способность к самоидентификации.

Опровергая слова диакона Кураева о том, что "православие нельзя вместить в простенький рецепт", О. Бугославская утверждает, что православие как раз и создаёт те самые "простенькие рецепты", а попросту запреты: на чтение восточной литературы, отдельных классиков русской литературы, посещение театра, нехристианских стран и памятников античности. Типичный набор страшилок о православии, куда просится ещё одна - про ношение одежды тёмных цветов и платка на голове. Православные предстают какими-то отшельниками, затворниками и даже антагонистами социума.

На моей малой родине - на Алтае - исторически переплелись христианство, ислам, буддизм и язычество, можно добавить ещё тенгрианство и шаманизм. И все эти религии существуют в естественной среде, исповедуются людьми, которые привязаны к этой земле. Никто не приходил к казахам в Кош-Агачском районе и не пытался обратить их в христианство, хотя они обосновались там более двухсот лет назад. Сейчас в городе Горно-Алтайске достроен буддистский дацан. К нам приезжают буддистские монахи, последний раз были ламы из Тибета. Этнические алтайцы по-прежнему совершают свои культовые обряды, как и много лет назад. Вместе со всеми живут православные, в том числе и алтайцы, и нет никакой изоляции или запирания в себе.

В селе Чемал силами московского фотографа-журналиста В. Павлова был полностью восстановлен православный монастырь на скалистом острове посреди реки Катунь. Неподалёку есть Музей алтайской культуры, основанный А. Бардиным. Его вдова всем посетителям рассказывает о верованиях алтайцев, стоящих одной ногой в язычестве, другой - в буддизме и тенгрианстве. И ничто на свете не мешает этой милой женщине и семье православного батюшки ходить к друг другу в гости, чтобы вместе пить чай с мёдом и вареньем! Вот в этом и есть проявление божьей любви, когда люди двух разных национальностей и вероисповеданий живут бок о бок, дружат, но смотрят на Бога каждый из своей ограды.

Темир ТРОЯКОВ,

РЕСПУБЛИКА АЛТАЙ

Неомрачённым сердцем…

Аркадий Удальцов.

Жизнь такова. – М.: Художественная литература, 2012. - 288 с. - 1000 экз.

Писатель и журналист роднятся одним желанием - зафиксировать жизнь при помощи слова. Но у писателя, считается, должен присутствовать художественный вымысел, у журналиста же только "правда". Насколько всё это условно, знают и писатели, и журналисты.

Аркадий Удальцов (бывший главный редактор "Литературной газеты", а ныне преподающий основы журналистского мастерства студентам), рассказывая в своей книге о драматических временах - пресловутых

90-х, предлагает читателю эту самую журналистскую "правду". "Жизнь такова, какова она есть, и больше - никакова" - эта строка Владимира Кострова утверждает автора в своём праве судить о времени и о жизни непосредственно, вне политических лозунгов, "твиттерских" комментариев и медийных штампов. Его герои - живые люди, обычные, знакомые по подъезду, вещевому рынку, дачному товариществу или вернисажной тусовке. Смешные. Пьяные. Упёртые. Любящие. Злобные. Талантливые. Загнанные. А иногда - всё вместе. И ситуации, сюжеты его рассказов-очерков тоже узнаваемые, памятные по недавно прошумевшим 90-м. О том, как затевается политический митинг - под любым предлогом, в любой ситуации, хоть на поминках. Как столичные кандидаты наук выживают в деревне Бабино - в 250 километрах от Москвы. Как Даша, дипломированный геолог, любительница театра и Окуджавы, нанимается домработницей в семью новых русских. Как, под чаёк в бане или за бутылкой в пивной, рассказывают русские люди друг другу о никогда не виданных ими заморских диснейлендах.

Есть среди героев Аркадия Удальцова и совершенно шукшинский персонаж Витя-"челнок", который отправляется за шубами в Индию, чтобы построить аквапарк в посёлке Новый Стахановец: "Не сделаю - останусь неосуществлённым". И замечательная бабушка - "Двойной стандарт": она ездит в серебристом джипе, отдыхает с внуком то в дорогущем подмосковном пансионате, то на Бали, а в родном городе Грязеве пламенно агитирует за КПРФ и проводит на заводе митинги против "новых буржуев".

Много смешного и трогательного в этих историях. Сдержанный, лаконичный слог журналиста и глубокое, сердечное внимание к человеку у Аркадия Удальцова - писательское. Неожиданные - выдуманные или подслушанные?
– находки: после долгих разговоров о прекрасной заокеанской жизни отечественных бомжей появляется в бане настоящий бомж - живой, наводящий ужас видом и запахом; он выпивает, закусывает килькой из банки и угощает ею соседей: "Вы попробуйте, попробуйте, - убеждает он.
– Она совсем чистая. Совсем чистая. Совсем[?]" Или когда на похоронах распорядитель представляет каждого выступающего так: "Сейчас о незабвенном Сергее Петровиче слово имеет ещё, к счастью, живущий среди нас[?]" Очень живые реплики. Живые истории.

В рассказе "Таджик" автор просто и бесстрашно врезается в воспалённую национальную проблему - и решает её в классических традициях гуманизма. Не делая никаких уступок ни социальным, ни демографическим, ни прочим лукавым аргументам озабоченных националистов. Чистота нравственного чувства - качество, необходимое пишущему человеку, - присутствует в книжке Аркадия Удальцова как привет из лучших времён русской литературы.

Задача автора, как следует из предисловия, была вполне скромной: уточнить детали недавнего прошлого. "Не были они - девяностые, на мой взгляд, ни "лихими", ни тем более "славными". Были они переломными, в которых смешалось всё: и славное, и лихое, и светлое, и отвратительное, и страшное". Да, так и было. Да, "жизнь такова[?] и никакова больше", но судить об этом можно, если видишь её, как положено, неомрачённым сердцем.

Карина ЗУРАБОВА

На экране – князь Рюрик!

ГОД ИСТОРИИ

Самый почтенный юбилей в истории русского народа: 1150 лет государственности! Более почтенные юбилеи - впереди. Писатель Михаил Задорнов к празднику подготовился основательно. На канале РЕН выходит авторский фильм Михаила Задорнова "Откуда есть пошла Земля Русская".