Чтение онлайн

В то время слово, неосторожно брошенное на улице, могло стоить жизни. И отец ничего не говорил при мне ни о своём участии в Белом движении, ни о своём тюремном заключении. Когда однажды он рассказывал о северном сиянии, я спросил, где он его видел. Отец ответил: "Это тебя не касается"[?] А Борис Платов поведал мне о том периоде, когда отец был учителем цесаревича. Уже потом я "раскопал" в дневниках театрального деятеля В.А. Теляковского сообщения о контактах императрицы с семьёй Штакельбергов.

– А о чём ваш отец любил рассказывать?

– Он любил говорить о консерваторских годах, о своих занятиях с Карлом Киппом, о встречах с профессорами, певцами-итальянцами, которые тогда преподавали в консерватории. О встречах с Танеевым и Скрябиным. О своих путешествиях с Григорием Пироговым, знаменитым басом. У них были совместные гастроли, когда он ещё учился в консерватории. Но за границу он ездил только однажды - в Швецию. В одном из рассказов действие происходит в Мексике - так это просто фантазия. Отец был превосходным, исключительным рассказчиком. При этом он не просто рассказывал - всё повествуемое представлялось в лицах.

– Почему даже в художественной прозе Всеволода Петровича действие всегда происходит в дореволюционную эпоху?

– У отца ведь был страшный собственный опыт! Он прошёл сражения Первой мировой войны и весь ужасный путь с армией Деникина, участвовал в боях Гражданской войны. Он попал в плен, ему угрожал расстрел. Его не убили, потому что на его документах была резолюция Дзержинского, случайно услышавшего его игру на фортепиано: "сохранить жизнь". А это надпись, сделанная рукою "бога" (по тем временам), и она определила его дальнейшую жизнь. Без права въезда в Москву, Ленинград и Киев, без гражданских прав[?] но жизнь! И для него как человека, остро наблюдающего жизнь, это был главный подарок, которого ему, в сущности, хватало. Так, по крайней мере, мне казалось. Но, кроме казни, можно было с ним делать всё что угодно! В 1926 году произошёл обыск, когда было изъято и подвергнуто уничтожению абсолютно всё созданное отцом. Абсолютно всё, а что - мы не знаем. Это ушло в небытие и похоронено вместе с ним. Так пропала опера "Нос", написанная в 1916 году на выпуск из консерватории[?] Кошмарный опыт умножился тюремным заключением и каторжными лагерями. И отец отринул этот опыт. Он не хотел о нём вспоминать. Он хотел повествовать о предреволюционном времени, о тех обстоятельствах в умах людей, о ситуациях и напряжениях жизни, которые предопределили революцию и колоссальный социальный слом, катастрофу.

– Собираетесь ли вы публиковать вещи, не вошедшие в сборник "Золотое житьё"?

– Я думаю об этом. Буду этот текст показывать специалистам. Это начало совершенно другой линии, связанной с рабочим движением. Линия этих повествований не монтируется с тем, что вошло в сборник. Но по литературным достоинствам эти страницы не уступают уже опубликованным.

Беседовала Марина ИВАНОВА

Музыка ждёт

В биографии композитора и литератора Всеволода Петровича Задерацкого (1891-1953) заметны два роковых для него обстоятельства. В 1915-1916 гг. он был одним из музыкальных воспитателей наследника престола, цесаревича Алексея, а в 1918-1920 гг. участвовал в боевых действиях белой армии под командованием генерала Деникина. После пленения в 1920 году ему даровали право на жизнь, но жизнь эта воплотилась в непрерывной череде репрессий: аресты в 1921 и 1922 годах, уничтожение всех его рукописей и арест в 1926 году, арест и ссылка в колымские лагеря в 1937-1939 годах, жизнь без паспорта и гражданских прав, запрет на публикации, на проживание в крупных городах, исполнение сочинений, афишные концерты, на занесение имени в справочные издания. Его имя оказалось стёртым, а рукописное наследие (самые ранние из дошедших до нас сочинений датированы 1928 г.) долгие годы томилось в домашнем архиве его жены и сына. Усилиями последнего через 20 лет после смерти композитора начали выходить первые издания его музыкальных сочинений. Подлинное "извлечение из забвения" случилось лишь в первом десятилетии XXI века, когда во Львове, где композитор провёл последние годы жизни, организовали фестиваль, посвящённый его имени: прозвучали почти все его фортепианные сочинения и некоторые симфонические. Тогда стало ясно, что В.П. Задерацкий, завершивший образование в Московской консерватории в 1916 году, ученик первого профессора консерватории - Сергея Танеева (композиция) и Карла Киппа (фортепиано), принадлежит к числу выдающихся творческих фигур первой половины ХХ века. После этого его музыка зазвучала в городах Германии, Голландии, Бельгии, Франции, США и, конечно, в Москве, других городах России и Украины. На Украине и в Германии выходят первые компакт-диски с записями его фортепианной и вокальной музыки.

Несмотря на гибель всех ранних сочинений композитора, мы располагаем обширным музыкальным наследием, которое только начинает свой путь к людям. Центральное место в его творчестве занимает фортепианная музыка: шесть сонат, семь программных циклов, полнотональные циклы "24 прелюдии" и "24 прелюдии и фуги", транскрипции. Из трёх опер, созданных композитором, до нас дошла одна - "Валенсианская вдова" по комедии Лопе де Веги. Из симфоний уцелела только последняя, созданная в 1950 году (она впервые прозвучала во Львове вместе с Концертом для скрипки с оркестром). Дошли до нас также сочинения для ансамбля струнных (с фортепиано и без него), для ансамбля духовых и солирующего фортепиано. Наиболее интригующей частью симфонических сочинений В.П. Задерацкого являются его "симфонические плакаты": "Завод", "Конная армия", "Китайский марш" - новый жанр, с удивительной рельефностью отразивший "интонационный образ" нашей страны эпохи 30-х годов. Весьма значительно его наследие в области камерной вокальной музыки - около 100 произведений в жанре романса и песни, вокальные циклы на слова поэтов Серебряного века и советской эпохи.

В 20-е годы композитор входил в круг знаменитой Ассоциации современной музыки (АСМ), его близким другом был Александр Мосолов - известный модернист, в ту пору лидер русского музыкального авангарда первой волны. Первые две фортепианные сонаты Задерацкого (наиболее трагичные его сочинения) и ставшие сегодня известными изящные циклы "Тетрадь миниатюр", "Микробы лирики", "Фарфоровые чашки" - великолепные образцы русской музыки той эпохи. Уход от тональности и яркое колористическое обновление гармонического языка не означали разрыва с традицией и устоявшимися формами. Здесь старое и новое находятся в удивительном гармоническом соответствии, и всё окрашено его индивидуальностью. В 1932 году его принимают в Союз композиторов (этой организации, видимо, поручено было следить за тем, чтобы он не издавался и не исполнялся). В то же время происходит его поворот к тональному мышлению, точнее - к новотональному, поскольку гармонический язык сохраняет знаки острой новизны и индивидуальной окрашенности. В 1933-1934 годах он создаёт цикл "24 прелюдии" для фортепиано. Сегодня это самое известное его сочинение, получившее международное признание. В Германии выходит компакт-диск (вместе с аналогичным циклом Шостаковича, созданным в 1932 г.). Прелюдии удивительно органично сочетают в себе знаки пронесённой в новое время романтической эстетики и конструктивизма. По сути дела, это одно из первых неоромантических произведений в русской музыке. Префикс "нео" здесь не случаен: романтическая образность попадает в ситуацию нового музыкально-грамматического "поля". Позднее он создаёт немало сочинений, отмеченных знаками неоромантизма, - фортепианные циклы "Легенды", "Фронт", "Родина", "Восточный альбом". Но самым удивительным творением Задерацкого является полнотональный цикл "24 прелюдии и фуги", созданный им в колымском каторжном лагере между июнем 1937 г. и июлем

1939-го. Цикл записан карандашом на телеграфных бланках и обрывках блокнотных листов в клеточку. В лагере он, мобилизовав весь свой предыдущий тюремный опыт, обрёл статус "рассказчика", а вместе с ним - некоторое количество свободного времени и упомянутую бумагу (от слушателей-охранников). Цикл прелюдий и фуг всё ещё ждёт своего издания, но мне довелось познакомиться с этой уникальной рукописью и рассказать о ней в большом монографическом исследовании "Контрапункт строгого письма и фуга (история, теория, практика)" (М., "Композитор", 2007). И сейчас я процитирую саму себя, обратившись к фрагменту из этого издания:

"Прелюдии и фуги В.П. Задерацкого просто ошеломляют своим ярко выраженным концертным началом, экспрессией, драматизмом! Вслушиваясь в яркие интонации и ритмы, в эмоциональную и острохарактерную образность пьес этого композитора, не перестаёшь поражаться и одновременно сожалеть о том, что, увы, до сих пор мы так и не научились ценить своё национальное художественное достояние, не научились гордиться успехами своих соотечественников, о достижениях которых мы нередко - как и в данном случае - узнаём спустя не один десяток лет, а главное - только после смерти автора[?] Созданный в 1937 году, этот цикл к тому же является фактически самым первым многочастным полифоническим циклом в ХХ столетии, на несколько лет опередившим и Ludus tonalis Хиндемита, и Прелюдии и фуги Шостаковича. Более того, эта музыка явно затмевает своими образами и красками цикл Хиндемита (который выдержан в несколько "суховатых" академичных тонах) и даже способна в определённом смысле встать рядом с циклом Шостаковича[?]

Практически все диптихи цикла Задерацкого могут быть отнесены к произведениям концертного жанра, отчасти продолжающим традицию романтических концертных фуг, в целом, однако, имеющим иную ритмо-интонационную наполненность, иную выразительность, иное содержание, отвечающее новому времени и новой стилистике. Художественные задачи произведения требуют от исполнителя свободного владения сложнейшей пианистической техникой и содержат невероятное разнообразие исполнительских приёмов.

Во всех этих фугах действительно много романтики, но в них ощущается и преломление реальности, воспринимаемой композитором порой насторожённо; прочитывается суровый, иногда мрачный "подтекст". Но чаще всё же музыка его светла и оптимистична. Учитывая трагическую судьбу композитора и то, что цикл сочинялся в тяжелейших условиях ссылки, пронизывающие его жизнеутверждающее начало, уверенность во всепобеждающей силе творческой интуиции и фантазии, убеждённость в торжестве разума, гармонии и творческого интеллекта производят особенно сильное впечатление".