Чтение онлайн

А дочка - ам!
– и укусила его за палец.

– Ой-ой-ой!..
– заверещал папа от боли.
– Она меня за палец укусила!

– Ну что ты глупости-то говоришь, - говорит мама.
– У неё же зубиков нет.

– Да ты погляди, погляди!
– тычет укушенным пальцем папа теперь уже под нос маме.

Но мама глядеть не стала. А назвала дочку Оленькой.

И Оленька стала расти-расти-расти, как это обычно с детьми и бывает.

И вот как-то раз, за обедом, Оленька чуть было не выколола папе глаз вилкой.

– Ой-ой-ой!..
– заверещал папа.
– Она мне чуть глаз вилкой не выколола!

– А ты не суйся своим глазом к вилке, - говорит мама.

В другой раз Оленька чуть было не проткнула папе ухо карандашом.

– Ой-ой-ой!..
– опять верещит папа.
– Она мне чуть ухо карандашом не проткнула!

– А ты не суйся своим ухом к карандашу, - говорит мама.

Вскоре у Оленьки выросли прямые чёрные волосы. А ещё вскоре она сказала своё первое слово. Точнее, несколько слов.

– Хватит меня называть этим дурацким именем - Оленька!
– сказала Оленька.

– А как же тебя тогда называть?
– растерялся папа.

– Зовите меня Пистимеей.

– А что, очень хорошее имя - Пистимея, - покладисто согласилась мама.

С тех пор Оленька стала Пистимеей. И больше уже ничего никому не говорила. Молчит и растёт, молчит и растёт. И всё чего-то себе под нос нашёптывает.

– Слушай, - в свою очередь шепчет папа маме украдкой, чтобы Пистимея не услышала, - по-моему, она самая настоящая ведьма.

– Да что ты ерунду-то городишь!
– раздражается мама.

– А почему у тебя тогда всё время молоко убегает?
– спрашивает папа.

– Ой, ну подумаешь, молоко убежало.

– А почему тогда в квартире всё время лампочки перегорают?
– не унимается папа.

– Ой, ну подумаешь, лампочка перегорела.

– А почему тогда, - приводит папа свой самый главный аргумент, - у меня в супе всё время живые муравьи плавают?

– Ой, ну подумаешь, муравьишка иногда в суп попадёт, - непоколебимо отвечает мама.

А вскоре наступило первое сентября, и Пистимея пошла первый раз в первый класс. И принесла оттуда первую двойку.

– Это ещё что такое?!
– строго говорит папа.
– Чтобы я никаких двоек больше не видел. А то накажу.

А Пистимея ему в ответ:

– Зря ты это сказал.

И при этом так смо-о-о-о-трит на папу пристально своими чёрными как воронье крыло глазами. Папа даже струхнул маленько.

– Просто я хочу, доченька, чтобы ты хорошо училась.

– Много хочешь - мало получишь, - отвечает ему Пистимея.

И действительно, в следующем месяце папа получил мало, а ещё через месяц ему и вовсе зарплату не заплатили.

Папа, конечно, сразу же в рот воды и набрал на все те годы, что Пистимея в школе училась. Зато Пистимея стала очень даже разговорчивой. Пришла как-то раз из своей маленькой комнаты в большую и говорит:

– Что-то больно много народа у нас в квартире живёт. Прямо не протолкнуться.

– Да где много-то?
– возражает мама.
– Ты, я да наш папочка. Всего-то три человека.

А Пистимея, поправив свои чёрные волосы, заявляет зловеще:

– Третий явно лишний.

У папы от этих слов всё внутри - у-у-у-у-ух - и оборвалось от страха. "Ой-ой-ой, - обречённо думает он.
– Мне конец пришёл".

И в этот самый момент - дзинь-дзинь-дзинь, тринь-тринь-тринь - телефон зазвонил.

Мама взяла трубку.

– Это Настасья Андреевна?
– спрашивает трубка.

– Да, - отвечает мама.

– С вами говорит роддом. Вы шестнадцать лет назад девочку у нас взяли. Так вот, верните её обратно. Мы по ошибке вам не того ребёнка выдали.

Короче, мама вернула Пистимею в роддом, а вместо неё привела другую шестнадцатилетнюю девочку. Красивенькую-прекрасивенькую, светленькую-пресветленькую, по имени Оленька.

– Папочка, мамочка, - воскликнула Оленька, сияя как солнышко, - я вас очень-очень люблю!..

А Пистимею с тех пор папа и мама больше не видели. Правда, один раз папе не спалось, он сидел у окна и смотрел на ночное небо. А по небу летел самолёт. И вдруг папа видит, что это вовсе никакой не самолёт, а - Пистимея верхом на метле. Впрочем, может быть, это ему просто почудилось.

Валерий РОНЬШИН,

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

«За кадром»

ФИКСАЖ

Под таким названием в издательстве "Арсис Букс" выходит в свет альбом известного фотомастера Сергея Иванова. Более тридцати лет Сергей снимает актёров, режиссёров театра и кино. Первое задание сфотографировать Евгения Жарикова и Наталью Гвоздикову для обложки журнала "Советский экран" получил, работая фотолаборантом в этом издании, так как ведущих фотографов Игоря Гневашева, Миколы Гнисюка и Валерия Плотникова не оказалось под рукой. Из многочисленных съёмок для альбома он отобрал 130 цветных работ.