Чтение онлайн

И родника Земли

Касается одна рука

Из неземной дали.

Их общий дом - планетный свод,

И человечий род,

Как homo sapiens, как народ,

Несёт единый код.

ПЯТИКНИЖИЕ

Евгений Водолазкин.

Лавр: Роман. – М.: Астрель, 2012.
– 442 с. - 2000 экз.

Финалист "Большой книги" и премии Андрея Белого, автор романа "Соловьёв и Ларионов", сборника эссе "Инструмент языка", филолог, специалист по древнерусской литературе, Е. Водолазкин, используя интонации древнерусских текстов, причудливо смешивает разные эпохи и языковые стихии. Герой нового романа "Лавр" - средневековый врач. Обладая даром исцеления, он не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо неё. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Герои романа то говорят на языке XV века, то заявляют что-нибудь вроде "эту информацию я сообщу только тет-а-тет". Автор объясняет это так: "Лавр" - это во многом роман о времени, точнее - о его отсутствии. В одной из записных книжек незабвенный Дмитрий Сергеевич Лихачёв сравнил время с иглой на пластинке: "[?] жизнь вселенной не просто проигрывается иглой времени, но звучит и видится сразу, вневременно и всезнающе для Бога и для нас, "запертых" во времени".

Вячеслав Ар-Серги.

Вслушаться в себя[?] – Ижевск, 2012. - 304 с.
– 1250 экз.

В новую книгу Вячеслава Ар-Серги, народного писателя Удмуртии, вошли стихи, рассказы, киноповесть, эссе и интервью. Книга представляется своеобразным избранным. Разностороннее и органичное творчество Ар-Серги в этой книге отражено наиболее полно, особенно в сопровождении знаковых фотографий его творческой биографии. Ар-Серги пишет и на русском, и на удмуртском языках. Произведение само выбирает свой язык, считает он, а поэт только подчиняется. Билингвальный писатель не просто пишет и думает на двух языках, но и имеет двойной менталитет, если угодно, двойную, обогащённую национальным колоритом картину мира. Интонация у Вячеслава Ар-Серги, и поэта, и прозаика, особая - смесь нежного стоицизма и добродушного озорства, и порождена она тем самым своеобразным симбиозом русской и удмуртской составляющих. Возможно, именно в силу этого тексты Ар-Серги парадоксальны и непредсказуемы, и их интересно читать. Это всегда путешествие с увлекательными и неожиданными открытиями.

Виктор Петелин.

История русской литературы ХХ века. 1890-е годы - 1953 год. – М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2012. - 927 с.
– 1000 экз.

Это объёмистое исследование рассматривает русскую литературу XX века под вполне определённым углом: автора интересует вопрос, как происходило "обесцвечивание русской интеллигенции в "российскую". И хотя автор, доктор филологических наук, главный научный сотрудник Шолоховского центра МГГУ им. М.А. Шолохова Виктор Васильевич Петелин, очевидно не свободен от пристрастий, труд его представляется своевременным. Эта книга - не учебник, а, скорее, литературно-историческое наблюдение, с которым можно спорить, но которое познакомит читателя с немаловажными фактами (особенно интересна та часть, в которой рассказано о дореволюционной России). К недостаткам книги стоит отнести невыразительную и довольно запутанную структуру, невыдержанность жанра. Главное достоинство - аргументированное стремление поставить вопрос, который является несомненно важным для современной российской государственности.

Юрий Охапкин.

Зауральский странник. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 2012.
– 395 с. Тираж не указан.

Книга рассказывает об одном из легендарных путешественников, журналистов, фотографов - Константине Дмитриевиче Носилове. Носилов оставил яркий след в минералогии, географии, гидрометеорологии, этнографии, антропологии и геологии. Был членом Русского географического общества, членом-корреспондентом Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ). Делал доклады, подарил свою коллекцию по этнографии манси. В 1889 году журнал "Вокруг света" сообщил, что Константин Дмитриевич открыл около Новой Земли три неизвестных острова, один из которых назвал своим именем. В основе книги - собранные автором не публиковавшиеся ранее личные документы, семейный хронограф, архивные материалы. Ю.Д. Охапкин работал над книгой более 20 лет. За это время он встречался с теми, кто лично знал путешественника, с теми, кто занимался исследованием его жизни и творчества. Книга иллюстрирована старыми фотографиями и фотоработами самого Носилова.

Пауль Маар.

Субастик в опасности. – СПб.: Амфора, 2012.
– 253 с. - 3000 экз.

Эта книга - продолжение истории Субастика, забавного веснушчатого малыша, который приходит и уходит в субботу и разрешает тем, с кем он дружит, загадывать желания. Чем-то он отчётливо напоминает Карлсона: бойким характером, остроумием, склонностью к проказам, розыгрышам и задиристым песенкам, а также хорошим аппетитом и некоторым самолюбованием в сочетании с трогательной преданностью друзьям. Нет, Субастик вовсе не само совершенство, не живёт на крыше и даже не умеет летать. Но, сами понимаете, маленького человечка, который умеет исполнять желания, не могут не подстерегать опасности. На этот раз Субастик оказался в действительно серьёзной переделке! Друзьям придётся немало потрудиться, чтобы отвести нависшую над ним страшную угрозу. Но очень приятно, что и в самую трудную минуту Субастик не теряет бодрости, присутствия духа и прекрасного чувства юмора, которое превращает эту выдуманную историю в хорошую детскую книгу.

Эпос против романа

ОБЪЕКТИВ

Проханов А.А. Человек Звезды: Роман .
– М.: Вече, 2012.
– 352 с. - 7000 экз.

"Человек Звезды" убеждает меня, что Александр Проханов - главный противник романа в современной русской словесности. Даже увлекаясь мифом или стремясь стать им, роман отстраняется от ритуала, не часто обращается к созерцанию ада и рая, понимая, что его удел - разработанная портретность, пытающаяся зафиксировать неуловимость человеческого лица. Не ангелы и демоны, не святые и грешники прежде всего попадают в роман, а герой обыденности, какой бы яркой и фантасмагорической ни казалась эта обыденность.

Иное дело - героический эпос. Здесь авторское начало растворяется в коллективной воле, знающей о том, что мир спасается не вариативностью оценок, а цельностью выбора и готовностью стать жертвой за идею, которая выше тебя. Подтекстом подлинного эпоса является апокалипсис - последнее, религиозно осмысленное столкновение добра и зла. Писатели нашего времени часто обращаются к кульминационной точке истории рода человеческого, но истолковывают её иначе, чем в христианской традиции. Угасание и пустота, освобождение от суеты и страданий составляют содержание этой значимой точки.

"Человек Звезды" - против вялости и дурной многозначности современного искусства, которое сеет пустоту, выдавая её за новый философский опыт. Проханов собирает разные знаки культуры смерти, призванной добить человека: неодионисийский разврат и Шарль Бодлер, Оскар Уайльд и наркотическая стихия, поэзия абсурда, маркиз де Сад и рок-музыка. И, конечно, перформансы, проверяющие нашу готовность к бесконечному смешению. Ни глубины, ни энергии прозрения нет в этом собирании. Да она и не требуется в эпосе, который никому не обещает интеллектуального цветения. Проханову важно показать, что апокалипсис действительно реален, но не стоит обольщаться сторонникам приятного безмолвия. За стремлением к беззвучной пустоте - демонический хохот метафизических сил, использующих все знаки нашего мира, чтобы заразить последней болезнью небытия. Эпос Проханова гротескно материален, порою бутафорски, кукольно телесен, но - принципиально антипустотен.

В любой точке современности есть выход в эпос и апокалипсис, в поэтику смертельного конфликта цивилизаций и духовных символов - это закон прохановской прозы. Гельмановский проект в Перми - не насыщение Урала последствиями эстетических экспериментов и мировоззренческих катастроф, а наглое, продуманное до мелочей строительство ада, кульминационный момент войны против России. Инфернальный Маерс, замаскированный под эстета и галериста, может выиграть только в одном случае: если помогут Губернатор и Олигарх, Председатель Законодательного собрания и Архиепископ. Не всякая власть от Бога, - эта мысль заставляет Александра Проханова обратиться к необходимой ему каталогизации: повторяющиеся сцены с участием типажей, причастных к разным уровням власти, показывают, что ад везде расставил свои фигуры.

Когда идёт война и ад достиг успехов, искусство романа теряет смысл. Роман - образ победившей человечности, способной к познанию себя в диалогических формах сложного повествования. Проханов сообщает, что мы двадцать лет живём в бездне. В аду роман невозможен. Там, где реальны чудовища, роман - диалог сложных сознаний - ирреален и неуместен.

Автор "Человека Звезды" представляется мне мастером эпической словесности, который пытается вытащить русского человека из вялого романа как формы ложного смирения. Проханов хочет дать русским Новое Средневековье как мир воли, а не сомнений. Свобода в этом случае закономерно приносится в жертву. Ни один герой не живёт самостоятельной жизнью, не имеет персональной судьбы. Все - в авторской руке: и тёмный Маерс, и спасающий Россию Садовников.