Чтение онлайн

Революционные изменения коснутся не только штрафов. Поправки в закон стирают дифференциацию между памятниками федерального и регионального значения, а ответственность ложится не только на исполнителей, но и на заказчиков незаконных работ на ценных объектах. Кроме того, в качестве возможной санкции предусматривается дисквалификация должностных лиц на срок от полугода до трёх лет. Увеличен и срок давности привлечения нарушителей к ответственности – с 2 месяцев до 1 года.

Департамент культурного наследия столицы оперативно принимает меры по пресечению фактов повреждений памятников старины. Так, 18 июля Мосгорнаследие вынесло предписание о приостановке несанкционированных работ на объекте культурного наследия регионального значения «Комплекс «Дома правительства» (1926–1931). В отношении арендатора здания возбуждено административное производство.

Жители против

На заседании градостроительной комиссии Сергей Собянин отменил скандальную стройку на пересечении Украинского бульвара и Дорогомиловской улицы. «Против этой стройки высказались и жители, и депутаты муниципального собрания района. Поэтому мы отменяем старое распоряжение о застройке этого участка», – пояснил врио мэра Москвы. Ранее местные жители выступили против возведения на этом зелёном участке 20-этажного офисно-торгового и гостиничного центра. Подземной частью «айсберга» по замыслу частных инвесторов могла стать парковка на 660 автомашин. Как и хотели жильцы домов на Украинском бульваре, здесь останется сквер.

Пересмотр инвестконтрактов на застройку мегаполиса продолжается. Всего на заседании комиссии столичные власти отказались от строительства более 100 тысяч квадратных метров недвижимости – от паркингов до торговых комплексов. «За последние два года из 1335 инвестиционных контрактов мы отменили 411. Ещё по 128 контрактам мы уменьшили площадь строительства. Всего таких решений было принято на 11 миллионов квадратных метров недвижимости. Среди последних отменённых проектов – площади Белорусского и Павелецкого вокзалов, крупный торговый центр на Рязанском проспекте около станции метро «Выхино», торговый комплекс «Славянский мир» на пересечении МКАД и Калужского шоссе. Каждая из этих строек могла серьёзно ухудшить транспортную ситуацию в городе», – заявил Сергей Собянин.

По словам и. о. заместителя мэра по градостроительной политике и строительству Марата Хуснуллина, в ближайшее время планируется завершить ревизию старых проектов и начать утверждение новых планов застройки. В первую очередь это коснётся 47 промзон в разных округах столицы, а также территории Новой Москвы.

Теги: Строительство , реконструкция , штраф

Владимир Бессонов, Рашит Янгиров. Домъ Нирнзее (Тучерез в Б.Гнездниковском,10).- М.: ООО "АртКом", 2013.– 288 с.: ил.– 3000экз.

Дома – молчаливые свидетели нашей жизни. Они хранят память об эпохе, о людях. По словам писателя Виктора Некрасова, дома нужно рассматривать, как книжки. Москва – особое место. Здесь что ни постройка, то целая повесть, а то и роман. К сожалению, «каменных страниц» прошлого в нашем городе становится всё меньше. Поэтому трудно переоценить значение книги «Домъ Нирнзее», вышедшей недавно в рамках издательской программы правительства Москвы. В ней скрупулёзно прослеживается вековая история первого столичного небоскрёба, детища талантливого архитектора Эрнста Карловича Нирнзее. «Уберите с московского пейзажа дома Нирнзее, и Москва потеряет что-то неуловимое», – убеждены авторы. Уникальное строение в Большом Гнездниковском переулке повидало немало гостей и постояльцев, ставших неотъемлемой частью отечественной культуры. Дом связан с именами Владимира Маяковского, Велимира Хлебникова, Сергея Есенина, Михаила Булгакова, Александра Вертинского и многих других.

Читателю предстоит проделать путь от Москвы слободской до наших дней, познакомиться с литературным, кинематографическим, театральным прошлым «дома холостяков», «тучереза», как называли его в народе, с его неповторимым бытом. По сути, это было новое слово в градостроительстве. Помимо общей столовой над девятым этажом на крыше была спроектирована специальная зона отдыха со сквериком и фонтаном, смотровой площадкой, оборудован небольшой спортивный комплекс, действовали библиотека, клубы по интересам. В разное время в здании размещались кинотеатр, театр-кабаре, ресторан. Неслучайно именно дом Нирнзее Маяковский упомянул в поэме «Пятый Интернационал» для сравнения с будущим архитектурным силуэтом столицы:

Помните,

дом Нирензее стоял,

над лачугами

крышищу взвеивая?

Так вот:

теперь

под гигантами грибочком

эта самая крыша

Нирензеевая.

На основе архивных источников, свидетельств старожилов в книге собран обширный фактический материал, воскрешающий имена и события. Огромный интерес, безусловно, вызовут фотографии, многие из которых публикуются впервые. Этот монументальный труд навсегда сохранит небольшую, но очень важную «клеточку» истории Москвы.

Теги: Нирнзее , Тучерез , Маяковский

В музее быта в Ханты-Мансийске

Фото: Фёдор Евгеньев

У хантыйской литературы несколько крёстных. В числе первых я бы назвал Нестора Каргера, который начальные уроки теоретической этнографии получил в Ленинграде у бывших народовольцев Льва Штернберга и Владимира Богораза, но непосредственно к полевому сезону его подготовил в Хабаровске уже Владимир Арсеньев. "Поразительно милый и симпатичный человек - так отозвался об Арсеньеве Каргер летом 1926 года в письме Штернбергу, – ему мы очень многим обязаны[?] Сшили здесь себе два пологи по указаниям В.К. Арсеньева". Добавлю, свой первый полевой сезон Каргер провёл среди нанайцев, нивхов и ульчей. Потом была экспедиция к кетам Нижнего Енисея. А затем последовало путешествие к хантам, в котором компанию ему составил студент Института народов Севера Виктор Алачев. В итоге молодой учёный сделал свой вариант хантыйского букваря на казымском диалекте (до этого выходил букварь на шурышкарском диалекте, написанный приобским ненцем Петром Хатанзеевым), подготовил статью о шаманстве, издал книгу хантыйских сказок, а его ученик – сын хантыйского охотника Алачев взялся за переводы русской классики.

Надо сказать, что судьба Каргера сложилась трагически. Весной 1935 года ему припомнили причастность к «бывшим людям», и он был на три года сослан к ненцам на Ямал. Потом ему разрешили вернуться на историческую родину в Куйбышев. А затем началась война. Учёный ушёл на фронт и в 1943 году погиб на Курской дуге.

Дальше был немецкий учёный Вольфганг Штейниц. Он ещё студентом Берлинского университета увлёкся карельской народной поэзией, потом жил в Финляндии и в Эстонии, а в 1934 году неожиданно объявился в Ленинграде, где занялся в Институте народов Севера хантыйским языком. В 1935 году этот учёный совершил шестимесячное путешествие на Обь-Иртышский север. По одной версии, он хотел собрать новые материалы по разным диалектам хантыйского языка. По другой – учёный тесно сотрудничал с нашей Лубянкой и искал по заданию главного специалиста спецслужб по мистике Глеба Бокия следы Шамбалы и священной для мансийских охотников Золотой Бабы. Во всяком случае, на второй версии настаивает бывший руководитель управления ФСБ по Ханты-Мансийскому округу полковник запаса Александр Петрушев.

Во время своего путешествия Штейниц записал сотни образцов народной поэзии и преданий хантов. Одним из его информантов стал студент Института народов Севера Кирилл Маремьянин из рода хантыйских рыбаков Шухтыр-ях. По настоянию учёного Маремьянин изложил на шеркальском говоре свою биографию. Так родился первый хантыйский рассказ «Я свою жизнь опишу». Хантыйская исследовательница Евдокия Нёмысова отчасти именно с него ведёт отчёт письменной хантыйской литературы.

Ещё одним основоположником литературы хантов стоит считать бывшего студента Остяко-Вогульского педучилища Григория Лазарева. Он начинал с беспомощных в художественном отношении агиток. «С помощью [учителя] Животикова смотрю пьесу Лазарева и Зыкова «Под маской колхоза», – отметил 20 октября 1935 года в своём дневнике Штейниц. – Это нужно печатать, много ошибок». Причина ошибок – в отсутствии на тот момент научной хантыйской грамматики.

У Штейница были огромные планы, связанные с нашим Севером. Но в 1937 году ситуация в стране резко изменилась. Его покровители с Лубянки оказались за решёткой, а новые руководители спецслужб продолжать с ним сотрудничество не стали. Ему отказали в визе, и он через Эстонию эмигрировал в Швецию.

Говоря о первых исследователях обско-угорских народов, приходится с сожалением отметить, что они, собирая языковые и фольклорные материалы, далеко не всегда думали о развитии художественных способностей своих информантов. Тот же Штейниц летом 1935 года встретил уникального слепого сказителя Петра Яркина, который наизусть помнил почти все священные песни из героического эпоса хантов. Учёный занимался с ним всем помаленьку: зафиксировал начало одной эпической песни, выслушал маленькую сказку, проверил некоторые словарные материалы. Записей хватило на три валика. Но всё это носило второстепенный характер. Главного Штейниц не осознал. Он не смог представить масштаб дарования Яркина. Это оценил только в начале 80-х годов хантыйский подвижник Леонтий Тарагупта. Но время было упущено. Яркин к началу горбачёвской перестройки сильно ослаб и успел продиктовать Тарагупте не весь эпос, а лишь несколько первых песен.