Чтение онлайн

А на что модернизировать отсталую аграрную страну? Запад устроил блокаду, реальную валюту можно получить только за зерно, добровольно крестьянин-единоличник зерно не отдаст, да и городской нэпман увёртлив, золотые червонцы прячет. Вот и пришлось устроить коллективизацию, чтобы выгребать хлеб из деревни без помех и провести модернизацию за счёт крестьянства. Заодно и НЭП придушили, дабы не мешал усиливать систему внеэкономической силовой сверхэксплуатации.

ГУЛАГ в таких условиях решал массу экономических и политических задач. Только сильное государство способно на внеэкономическое принуждение, вот ГУЛАГ и укреплял колючей проволокой мышцы советской империи. Он обеспечивал мобильность трудовых ресурсов – не нужно рублём заманивать на Урал и Колыму. Он самим своим существованием подстёгивал экономическое действо. Да, ГУЛАГ был страшен и лют, но промышленную модернизацию провести помог, хотя его роль в этом не стоит преувеличивать. Поднялись заводы на Урале, они выделывали сталь, и когда танки Гудериана покатили к Москве, их было чем встретить. Цель – выживание и защита социализма – в тот исторический момент диктовала средства.

Прошло восемьдесят лет. И что мы видим?

Всё ту же географию и – сколь это ни покажется на первый взгляд условным – всё тот же всесильный архипелаг. Но на этот раз перед нами уже архипелаг Новой России, владения господ и хозяев жизни. Но если ГУЛАГ был создан, чтобы рабским трудом осваивать восток России, то новый создан для колонизации уже самой России и вывоза ресурсов и денег на Запад. Сталинский ГУЛАГ всё-таки способствовал индустриализации страны, то есть укреплял государство. Нынешний, напротив, заточен на угнетение своего отечества. Советской империи в её трудные годы понадобился архипелаг рабов, ныне либералы воздвигли сладкий архипелаг господ.

Чем они похожи особо – так это охраной. Охрана для наших двух архипелагов – святое. Но если в ГУЛАГе вышки, конвоиры и верные Русланы сторожили тюремный народ, чтобы тот не мог сбежать из зоны, то нынешние вип-зоны охраняются уже, напротив, от народа, чтобы народ из обречённого континента не мог прорваться в сказочный мир.

Его острова вы сразу узнаёте по высоким заборам, видеокамерам и охране. Ещё бы, здесь, в своей стране, новые русские находятся на вражеской территории. Вокруг враги, дикое туземное население, которое надо ограбить и обмануть. Обман – это предварительные ласки колониального грабителя, когда он хочет поиметь ценности туземцев (нефть, газ, лес – смотри список экспортных товаров). Предварительные ласки осуществляют специально нанятые представители второй древнейшей профессии. Они рассказывают туземцам евросказки и навевают дивные либеральные сны. Ну а в это время олигархи шарят по карманам очумевшей от евродурмана России.

Кто-то скажет, что во всех странах элита живёт отдельным архипелагом, в особых районах, со своей охраной, снабжением, магазинами, культурой. Не так! У нас не просто две особые зоны, нет, у нас именно две разные страны и два народа. У нас не разрыв, у нас бездна, а такой глубины пропасти бывают только в колониях.

Разное всё. В Нью-России пьют виски, в России – водку. У нас солнце встаёт на востоке, а в Новой России – на Западе. В России живут патриоты своей Родины, в Новой России – "киприоты" своих офшоров. Золотой архипелаг преклоняется перед США. Россия Неперспективная находится с Америкой в состоянии холодной войны. В Нью-России процветают упитанные либералы, а в России прозябают нервные патриоты. В Новой России лучатся улыбками всем довольные господа, а по России Ветхой шныряют злобные и угрюмые товарищи. Новой России двадцать лет, России – тысяча двести. И это только начало списка тысячи различий.

Руками либералов в России провели приватизацию расчленяющую. Отныне РФ рассечена на две страны, на два народа, причём новорусский народ угрюмых товарищей с континента презирает, а народ российский гламурных господ с архипелага ненавидит. Царства разделяют, когда готовят к ликвидации. Так громят армии противника. Рассекают на части, а потом добивают. Сходным образом производят разгром государств и цивилизаций.

Вообще-то столица нынешнего архипелага – Лондон. Именно там живут счастливчики, которым удалось «срубить и свалить».

Историческое назначение Золотого архипелага – ликвидация России. Историческая задача России – цивилизованно «закрыть» наш очередной преступный архипелаг. Золотой архипелаг – это ошибка, которая хуже любого преступления.

Ныне России (как и СССР в 20-е годы) нужно проводить модернизацию. Ставки те же: или модернизация, или удушение страны мировым политико-финансовым спрутом. Через расчленяющую приватизацию дорогу к модернизации нам перекрыли.

При жирующем Золотом архипелаге всерьёз говорить о мифической модернизации может только служебный оптимист. И никакие мантры и молитвы нашего правительства о схождении инвестиций на поля российские не помогут. Если не закрыть этот новый архипелаг, он неизбежно погубит Россию.

Теги: Архипелаг ГУЛАГ , модернизация , либералы

Возможны ли народные предприятия - такие, которыми владеют сами работники на равных? Очень даже возможны. Более того, они есть, и каждый с ними встречался. Это, например, артели строителей и отделочников. Называют они себя по-советски "бригадами", а на самом деле это артель, как от века велось на Руси. «Свободный труд свободно собравшихся людей». Коллективные орудия труда, делёж денег по справедливости, управляющий орган – общее собрание – всё, что требуется для интеллигентского умиления. Успешны ли они, перспективны? А чего гадать? Давайте посмотрим на факты.

ОТЧЕГО РАСПАДАЮТСЯ АРТЕЛИ?

Я знаю такую артель в нашем посёлке. Каждую весну прибывают они из Закарпатья, начали ещё при советской власти, и уж много чего у нас построили. Существуют долго, но, что характерно, не выросли ни на йоту, все приёмы работы у них точно такие, как в 90-е годы: учёт на замурзанных бумажках, умеют они только общестроительные работы (впрочем, делают их очень прилично), не суются ни в новые технологии, ни в какие-то сложные производства. По-видимому, им хватает. В корпорацию они не превратились.

Это характерно для таких коллективов: они очень консервативны и не стремятся к большим свершениям; их цель – прокормиться. Это и понятно: решения коллектива – всегда по нижней планке возможностей. Стремление к вершине свойственно редким и исключительным натурам; демократическое большинство по доброй воле «в гору не пойдёт», а предпочитает устроиться на равнине. Кто хочет большего – из артели уходит. Отчасти поэтому такие коллективы очень часто распадаются, срок их жизни – от одного сезона до нескольких лет.

Фото: РИА «Новости»

Почему ещё распадаются артели? Обычно из-за дележа денег, что сами участники неизменно представляют как борьбу за справедливость. Трудно определить трудовой вклад каждого. Кто-то кирпичи клал, а кто-то – контракт заключал. Как оценить? О подобные споры нередко разбиваются деловые предприятия, состоящие из двух-трёх учредителей, а когда их пять-десять и все равноправны[?] Вообще самая рядовая и ходовая причина распада любых предприятий – конфликт учредителей, а не происки врагов, как принято воображать.

Артели благополучно существуют там, где бизнес несложен, а деловая среда не особо конкурентна: всем дела хватает.

В высококонкурентной среде, где надо пробиваться, бороться, выдумывать неординарные манёвры, коллективная форма организации, как правило, не годится. Требуется выделение главного. На неспешной прогулке возможно коллективное принятие решения, куда двигаться. А попали те же гуляющие в переделку – непременно выделяется командир и даже, страшно сказать, диктатор.

На протяжении истории встречаются успешно работающие, при этом большие и сложные, народные предприятия, созданные людьми талантливыми и убеждёнными в благотворности именно такой формы работы – от Роберта Оуэна до Святослава Фёдорова. Но после них предприятия либо разваливается, либо превращается в самые обычные. А бизнес – это воспроизводимость результатов, достигнутых кем-то, возможность копирования. Никто не отрицает роль лидера в бизнесе: она огромна. Но если для достижения результата требуется управленческий гений и вообще какие-то особые люди – это не бизнес. Бизнес – это то, что достижимо при заурядных, массовых людях. Тех самых, про которых американцы говорят, что их очень любит Бог, – иначе зачем бы создал в таком количестве?