Чтение онлайн

Весь прошлый год бесплатно консультировали Минобрнауки: писали, как такие фонды устроены за рубежом, как мы работаем, что нам для этого нужно, что помогает в законодательстве, что мешает и что надо бы улучшить.

– Вас услышали?

– Хотим надеяться, что да. В любом случае мы – за конст­руктив, без диалога с государством и бизнесом ничего не получится.

Беседу вела  Людмила МАЗУРОВА

Теги: Киборг , технология , инновации

До недавнего времени я был депутатом Астраханской городской думы. И сегодня ещё по старой памяти обращаются ко мне жители округа: может, хоть писательское слово в беде поможет! А что - иногда помогает[?] Я не наивный человек. И когда шёл в депутаты, ясно представлял, что неизбежно столкнусь с коммунально-бытовой изнанкой жизни – от починки сантехники до улаживания ссор в семейном общежитии. Единственное, чего заранее не мог представить, – это то, что число людей, которым не смогу помочь, будет таким большим.

Люди хотят социальной справедливости. Той самой, которая была-таки при недоделанном социализме и напрочь потерялась при нынешнем псевдокапитализме. Люди хотят учиться, лечиться и получать квартиры бесплатно, зарабатывать честным трудом, а не принципом "купи-продай", жить, а не существовать на законную пенсию.

Справедливы ли эти желания?

Безусловно! Но незаконны. Ибо основной закон страны – действующая Конституция – декларирует построение социального государства, но никак не государства социальной справедливости! «Подумаешь, филологические тонкости какие, – воскликнет нетерпеливый читатель, – какая разница!»

Огромная! Как разница между днём и ночью, жизнью и смертью! «Социальный» – во всех словарях толкуется как «общественный, относящийся к жизни людей и их отношениям в обществе». То есть социальное государство – это общественное государство, относящееся к жизни людей и их отношениям в обществе. Как относящееся? А как в том анекдоте про интервью политика нетрадиционной сексуальной ориентации:

– Как вы относитесь к «голубым»?

– Да как вам сказать... Отношусь!

Не надо тень на плетень наводить, господа сочинители и трактователи законов! Социальное государство – это государство социальной несправедливости!

«Серёдки тут нет!» – как говорил шолоховский Макар Нагульнов. Но наивным нашим бабушкам и дедушкам, которые составляют законопослушный «электорат», это всё ещё невдомёк, гнездится в их душах слепая надежда на то, что крутые перемены в стране к их житию-бытию отношения не имеют, и, в случае чего, справедливость они отыщут. Хотя бы с помощью депутата или писателя.

Как объяснить милым моим обывателям, что абстрактное «всеобщее благо», декларируемое Конституцией, – вовсе не для них, силы, здоровье и годы положивших для страны! Оно – для новых русских, новых не совсем русских, и новых совсем не русских! Для тех, кому они, безропотные пенсионеры, должны уступить рано или поздно жизненное пространство. Грубо говоря, перемрут поколения, хватившие зачатков социальной справедливости, и для всех остальных наступит рыночное благоденствие.

Так почему бы государственным мужам не сказать об этом во всеуслышание? Очень неглупый и очень высокопоставленный чиновник ответил мне так: «А зачем? Всё равно не поверят. Как в концлагере: даже глядя на дымящую трубу крематория, люди не хотели верить в свою обречённость!»

Не верят и сегодня. Испокон веку русский человек отличался от западного тем, что путеводными звёздами для него были счастье и справедливость. А вовсе не свобода и богатство – те «ценности», поклонение которым денно и нощно пытаются ему привить сегодня. На дыбу, на эшафот, на край света, на вражеские копья и танки – за счастье и справедливость! Так жили наши предки. И не их вина, что потомки живут в обществе социальных подачек, а не социальной справедливости. И всё-таки хочется верить, что это не навсегда. Иначе погоня за свободой и богатством обернётся вечным рабством духа. Русского духа. И народа не станет.

Так что жалуйтесь, ищите спра­ведливость, дорогие сограждане. Пока на­деемся – живём. Пока жи­вём – надеемся.

Теги: Социальная справедливость , Конституция

Фото: РИА "Новости"

Из полицейского протокола: "...на Березовском заливе обнаружен труп Мокрого Ивана Васильевича, 1965 года рождения. Житель села Полянки, безработный. Смерть наступила в результате переохлаждения тела".

Знаток пресноводных

В документе, подводящем черту под недолгой жизнью Ивана Мокрого, есть существенная неточность. А именно: покойный безработным в прямом смысле этого слова никогда не был. Наоборот, с юных лет до самой своей нелепой кончины он трудился неустанно, не зная ни сна, ни отдыха, ни выходных. Ибо только такая неуёмная энергия давала ему возможность вполне сносно (по здешним меркам) существовать. А именно: иметь дом, автомобиль, деньги на еду и выпивку. И конечно, на приобретение рабочего инструмента: то есть сетей, верш, «экранов», лодки, сапог-бродней, прорезиненных курток и прочего инвентаря. Ванька Мокрый всю жизнь работал. Браконьером.

Я понимаю, что к этому занятию каждый из нас в какой-то мере причастен. Все мы браконьеры - в том смысле, что портим и ломаем столь безупречно созданное Всевышним мироздание. И те, кто выливает в реки дерьмо, и те, кто нарушает выбросами озоновый слой планеты, и те, кто устраивает свалки над чистыми родниками... Но среди всего этого сонма разрушителей есть – как бы это выразиться? – особо целенаправленные типы, видящие своё призвание в этом губительстве.

Иван Мокрый был именно из таких. Фамилия ему вполне подходила: вечно у воды или в воде, вечно в резиновых броднях, вечно простуженный. Вот и звали его Ванька Мокрый.

Известно, что браконьеры имеют свою специализацию, свой профиль. Один спец по истреблению зверя и птиц; другой лес валит; третий цветы и травы изводит. Иван Мокрый был ас по рыбе. Ещё точнее: по волжской рыбе.

Могут сказать: ну какие уж тут особые знания и таланты требуются, чтобы рыбу губить? Ставь сети, тащи бредень, поджигай взрывчатку – и конец! Не скажите, граждане. Квалифицированный «бракоша» – это мастер своего дела. Он должен знать, когда начинается нерест у белого карася и карася жёлтого, при какой температуре активизируется сом и идёт в заливы, в какие утренние часы и где именно толпится крупный язь... Ну, ветер, погода и прочие климатические условия – это само собой. Иван Мокрый, под рюмку именовавший себя «заслуженным браконьером Поволжья», оба толстенных сабанеевских тома «Пресноводные рыбы России» наизусть, можно сказать, зазубрил. И при случае похвалялся:

– Я заметки на полях книги уважаемого профессора делаю...

Разве мог, скажем, Сабанеев ведать, как сложится жизнь волжской рыбы после того, как реку перепрудят гигантские плотины? Разве мог он предполагать, что в илистых глубинах подпруженных вод заведётся стадо золотых и серебряных карасей – и когда именно эти полчища ранее исключительно прудовой рыбы станут подниматься в Березовский залив на нерест? И что именно эти дни рыбьих свадеб станут днями свальной наживы для Ивана Мокрого и его сотоварищей-браконьеров?