Чтение онлайн

Как автолюбитель, я немало времени провожу в пробках. Единственная польза от них - радио. Узнаёшь все последние события. Иногда, правда, радио хочется вырубить – когда ведущие оказываются в эфире, например, с юристами или экономистами и начинают задавать им вопросы. Приглашённые и не сообразят, как ответить, поскольку спрашивающие не понимают, о чём спрашивают.

Случаются обычные ляпы. Вот диджей, на западный манер растягивая слова, произносит "пренепремиренно" вместо «пренепременно»[?] Или спортивный эфир: «Завтра, – радостно говорит девушка, – состоится матч имени суперкубка». А другая сообщает о новых вагонах в метро, которые «будут оснащены новой системой противозачатия… простите, противозажатия».

Случаются безобидные оговорки вроде «Салтыков-Шифрин» или «Кедры решают всё» вместо «Кадры решают всё». И никто не виноват в том, что в обиходе слова «зомби» и «мобильник» встречаются чаще, чем «Домби» и «светильник». В результате мы слышим «Зомби и сын», «Какой мобильник разума угас…», «Принц и Ницше», «Я имиджа её не знаю…», «эскалоп» вместо «эскулапа»… Примеры можно приводить до бесконечности. Один блогер даже написал: «Мне кажется, что ляпы делают радио веселее».

Хуже, когда радиоведущие оказываются плохо подготовленными к эфиру и мелют что попало. А ещё хуже, когда кто-то начинает «звездить» и считать, что все и всё должны о них знать.

Не так давно напомнили о себе две «светские львицы», блондинка и брюнетка, некогда теле- и радиоведущие многих передач. Интерес к ним угас, но ведь славы-то Ксюше и Тине хочется. И вот одна прописала «всё» про другую, мать нескольких детей, про её свежие любовные связи с упоминанием очень известных имён.

Вторая не стерпела и пошла резать правду-матку: «Я понимаю, что ваш главный метод в «журналистике» – это «наброс г** на вентилятор». В силу того, что в ваших обвинениях нет ни одного пруфлинка, я бы хотела ответить по существу. Не вам, женщине, мастерски разрушившей несколько браков, обвинять меня в связях с мужчинами, тем более женатыми».

Видите, как уважительно – на «вы», хоть и «г… на вентиляторе». Ну, и, конечно, тоже не без впечатляющего списка имён тех, кого увела от жён бывшая подруга.

При этом мать нескольких детей возмущается: мол, кого, подруга, «лечишь», в зеркало глянь: «То, что вы пытаетесь занять позицию морального арбитра не только в различных общественно-политических, но и в личных темах, – это, к сожалению, трагедия эпохи. Мораль – это вообще не про вас».

Неисповедимы пути господни. И вот первая вдруг заламывает руки в своём блоге, обращаясь к читателям и обиженной многодетной матери: «Я приношу свои искренние извинения за предыдущий пост. Несмотря на то что все приведённые мною факты – правда, сам факт его написания не красит меня ни как человека, ни как журналиста. Меньше всего я хотела бы вновь опускаться до уровня моей бывшей коллеги».

Как горячо! Не красит, хоть и «правда». И не хочет опускаться, да обстоятельства вынуждают: «Ну, не виновата я, я просто эмоциональная барышня».

Раньше в теле- и радиокомпаниях имелись словари ударений, таблицы-поминальники слов, которые можно ненароком произнести неправильно, с молодыми дикторами работали их более опытные коллеги. Участники передач чувствовали ответственность за свои слова. Сейчас в эфир выпускается всё. От «тля» до «бля». И всё на продажу.

Захар

ГУСТОМЫСЛОВ

Теги: фельетон

В субботу утром встали со Светкой пораньше, сразу пообедали и пошли гулять.

Минут пятнадцать погуляли. Вдруг Светка как закричит:

– Смотри, написано "Мы открылись"! Пойдём. Когда открываются, всегда дешевле.

Оказалось, это открылся публичный дом. Не знаю, разрешили уже, что ли. Так-то они везде.

– Ну, пошли, – говорю, – пока дёшево.

Тут Светка опомнилась и на попятную:

– Зачем?! Зачем в столовую ходить, когда дома ресторан?

Мы опять на улицу. Там как раз толпа собралась: полицейский на машине ехал выпивши, сбил пешехода, тоже полицейского, тоже выпившего. Все стоят, ждут трезвых полицейских. Наконец они приехали, давай искать виновных. Ищут, ищут... Мы со Светкой на всякий случай отошли подальше.

А там – книжная распродажа. Светка говорит:

– Ты мне ещё ни разу книгу не дарил, всё пиво да пиво. С книгой-то и умнее станешь, и дешевле получится.

Книги были про секс, про ужасы и про ужасы секса. Взрослые, как дети, – брали только книги с картинками. На картинках, я посмотрел, одна бездуховность.

Я тогда надел очки, спрашиваю:

– Чехов у вас есть?

– Нету, – отвечают, – ни чехов, ни поляков, ни румын.

– Тогда дайте про ужасы.

И тут какой-то здоровенный мужик, богатырь, что ли, оттёр меня и взял последнюю книгу про ужасы. Тут же начал читать и от страха поседел.

Тогда я подарил Светке пиво. Она выпила, сразу завелась, кричит:

– Давай возьмём такси, цветов и махнём к моей маме. Подарок ей сделаем – поедим у неё. И ей приятно, и нам дешевле получится.

Взяли цветов с клумбы в скверике, сели в такси.

Светка говорит:

– Дяденька, нам к маме больной, тут ехать ерунда. Нельзя ли бесплатно?

Таксист отвечает:

– Можно. Что, мы нелюди? За два километра пятьсот рублей – это, считай, бесплатно.

Тут началась какая-то стрельба.

Таксист сразу:

– Теперь бесплатно будет шесть тысяч.

Светка не растерялась, предложила:

– Мы лучше выйдем. Может, маньяк ещё не нас убьёт. А если нас, то вообще получится дёшево.

Вышли – а это кавказская свадьба. У них такой красивый обычай – палить во все стороны.

Тут и полиция – у них свои обычаи. Кавказцы хотели им дать денег в размере штрафа. Но наши-то полицейские денег не берут... в размере штрафа. Они не знали, наверное, кавказцы-то. Может, полицейские не знали, что они взяток не берут... В общем, там какая-то путаница получилась.

Мы со Светкой пошли к её матери пешком. Идём. Вдруг Светка как закричит:

– Смотри – митинг!

На митинге говорили, что мы все живём очень хорошо, что есть страны, где живут хуже нашего. В конце песню запели. Мы со Светкой только запели, и как раз телевидение снимает. Я спросил:

– Покажут нас со Светкой или опять одного Кобзона?

Они сказали:

– Покажут всех до одного, митинг же в поддержку правительства.

Мы скорее домой, успеть к новостям.

В общем, день прошёл хорошо, а самое главное – дёшево.