Чтение онлайн

Владимир СЕЛЕЗНЁВ, СУЗДАЛЬ

Недавно произошло два важных события, которые напрямую связаны с экономическими проблемами страны. О Гайдаровском форуме телевидение рассказывало подробно, с анализом, интервью, картинами закулисной жизни, особенно "Россия 24" постаралась. А вот ежегодный доклад Евгения Примакова в рамках «Меркурий-клуба» телевизионщики, можно сказать, проигнорировали. Но ведь одно событие нельзя рассматривать без другого, ведь там заочно столкнулись два противоположных взгляда на будущее России!

«У Гайдара» распространяли идеи неолиберализма. Примаков высказывался в ином ключе: «[?]Выступая за сокращение роли государства в экономике, наши неолибералы поставили своей задачей провести новую масштабную приватизацию государственной собственности, настаивают на максимальном охвате приватизацией важнейших для страны государственных предприятий…»

То, что ТВ не заметило выступление Примакова, можно было бы объяснить различным статусом мероприятий, уровнем участников, но, простите, слушать доклад Евгения Максимовича пришли Валентина Матвиенко, Владимир Якунин… Чем не статусные персоны?.. Однако телевизионщики продолжили рекламировать концепцию «невидимой руки рынка». А ведь госканалы первые, кто может пострадать от приватизации! Неужели даже инстинкт само­сохранения не срабатывает?

Всеволод КОВАЛЕНКО, ПЕРМЬ

Специальную награду имени Роберта Рождественского "Поэт года" вручили автору, которого я не знал. Во всяком случае, так показалось сразу, когда в программе «Песня года» услышал фамилию - Гуцериев[?] Кто такой?.. И ведь что-то знакомое!.. Ба, так ведь это тот самый Михаил Сафарбекович Гуцериев – предприниматель, миллиардер, 17-е место в списке Forbes!

Нашёлся и критический отзыв на творчество Гуцериева – Стас Пьеха высказывается в газете «Труд»: «Я сам поэт ( а Блок стыдился себя так называть! – А.Б. ), всё время пишу стихи, но в лирике этого стихотворения я услышал много самобытных, нестандартных фраз. И понял одно: автор писал не разумом, а чувствами»…

Ну, и вот цитата из «лирики этого стихотворения», чтоб был понятен масштаб творца:

Зелёный омут твоих глаз

В трясину утянул меня.

Последний день обидных фраз

Важнее стал дыхания.

Собрав последний вдох любви,

В безумство обратив свой крик,

Я расскажу о страсти лжи,

А ты украдкою смотри…

Да почему же украдкою? Сидим спокойно и смотрим по телевизору.

150 лет назад император Александр II, подписав "Положение об уездных и губернских земских учреждениях", положил начало Земской реформе. О её результатах и уроках мы беседуем с крупнейшим отечественным специалистом по реформам 1860-1870-х годов, профессором Московского педагогического государственного университета Леонидом ЛЯШЕНКО.

– Леонид Михайлович, разработку реформы местного самоуправления Николай Милютин и Пётр Валуев начали ещё в конце 1850-х годов во время подготовки отмены крепостного права. Очевидно, что Земская реформа – продуманный шаг. Но что заставило власть сделать его?

– Земская реформа, как и остальные реформы 1860–1870-х годов, безусловно, являлась продуманным шагом. Органы самоуправления, существовавшие в Российской империи с 1785 года, после отмены крепостного права во многом стали фикцией, поскольку не соответствовали сложности новой системы социальных отношений. Ведь они охватывали лишь дворянство и зажиточные слои города. Кроме того, после отмены крепостного права помещики потеряли значительную часть власти и в уезде, и в губернии. А потому требовалось восполнить властную лакуну, создав новые органы самоуправления, причём с более широким социальным составом их участников. Именно поэтому земства изначально были объявлены всесословными – в число их гласных (депутатов) должны были входить представители дворянства, крестьянства, священнослужителей, купечества, прочих владельцев недвижимости.

К сожалению, Земскую реформу постигла судьба почти всех реформ времён Александра II: её проект разрабатывался либералами, а проводился в жизнь консерваторами. По проекту Милютина к земствам должно было перейти всё управление местным хозяйством, а состав их определялся не принадлежностью к сословию, а лишь имущественным цензом. Однако Валуев усилил продворянский характер земских органов и значительно затруднил попадание в них представителей крестьянства вне зависимости от их материального положения.

В результате – в губернских земских собраниях оказалось 74 процента дворян, 10 процентов крестьян и 15 процентов представителей остальных слоёв населения, а председателями земских собраний могли стать только дворяне.

В компетенцию земств входило следующее: забота о местном хозяйстве и благоустройстве, распределение государственных податей и земских сборов, устройство и содержание благотворительных учреждений (дома престарелых, инвалидов, сиротские заведения и т.п.), обеспечение населения медицинской помощью и школьным образованием.

На жалованьи у земств по найму работали врачи, учителя, техники, ветеринары, статистики, землемеры, сотрудники почт и прочие служащие, составлявшие третий элемент в земстве (первым элементом считались гласные земских собраний, вторым – члены земских управ, выбираемых этими собраниями). Средства на наём служащих поступали от земских сборов, составлявших один процент с капитала каждого проживающего в данной местности.

– Правильно ли считать, что на земскую службу шли состоявшиеся в своей профессии люди, которые были достаточно обеспечены и не преследовали цели личного обогащения? Или же картина была более сложной и пёстрой?

– Если иметь в виду гласных земств, то обогатиться на этом месте было очень трудно, хотя прецеденты бывали, особенно при строительстве железных дорог, проходивших через тот или иной уезд или губернию. Встречались и недобросовестные поставщики или подрядчики, но их вряд ли можно считать земскими деятелями или служащими.

В целом же земские деятели честно и добросовестно выполняли свои обязанности, да они, в общем-то, были на виду у своих коллег и общества, что сдерживало всякие негативные инстинкты. Что касается врачей, учителей и других служащих, то для них образование земств означало прежде всего появление новых рабочих мест, что оказалось весьма немаловажно. Обогатиться с помощью своей службы у них не было никакой возможности, недаром в 1870–1880-х годах средняя продолжительность их жизни составляла всего 33–34 года.